-Ты сегодня увидишь солнце раньше меня. – сказал Барбос. Мы сидели в баре Шереметьево 2 и пили кофе, приготовленный автоматом. Барбос курил и сбивал пепел в пластиковый стаканчик, который принесла официантка, смущенно улыбаясь и извиняясь, что пепельницы в 9 утра все грязные. Вот интересно, подумала я, тех двух американцев, которые сидели прямо за нами, пили пиво и курили, тоже стряхивая пепел в пластиковый стаканчик, такая колоритная пепельница смущала также сильно, как и нас, или им было все равно? Нас в любом случае снедал стыд за свою Родину, мы так привыкли стыдиться.
-Поброди поDuty Free? - Барбос глянул на меня.
-Не думаю, - сказала я, вспоминая нашу ссору из-за денег накануне поездки. – я взяла с собой совсем немного денег, не хочу их тут тратить, они нам пригодятся в мамой в Киеве. Он сбегал в обменник и вручил мне еще одну сотню, оставшись до вторника с тысячей рэ.
-Хочешь, я посмотрю, началась ли регистрация на рейс? –спросил Барбос и я кивнула - Ты посидишь тут сама чуток? – я кивнула.
И я сидела и думала, что я впервые куда-то лечу самолетом одна. За всю свою жизнь я летала самолетом всего раз пять. В детстве в Прибалтику, будучи взрослой, в пару командировок с коллегами, да дважды в путешествия. А вот теперь одна. Да и куда?! В Киев. До Киева всякого украинца язык обычно доводил исключительно по железной дороге. А самолетом на Украину все равно, что из Желтых Вод в соседний Кривой Рог на лимузине. Бред. И не только потому, что между этими городами всего 75 км раздолбанной дороги, но и потому, что с учетом колорита моей малой родины, я в этой ситуации больше бы походила на любой из персонажей фильмов Кустурицы, а не на нормального человека, предпочитающего комфорт. Но, несмотря на все, я лечу на свою Украину на самолете, Барбос решил, что эта поездка должна быть во всех отношениях приятна. А я сижу тут и все еще чувствую некую абсурдность ситуации. Почему-то вспомнилась управдом из «Бриллиантовой руки» Гайдая, Нона Мордюкова и ее возмущенное: «Наши люди в булочную на такси не ездят!». Вот и я теперьJ не наш человек.
Барбос пришел и прижал мою голову к себе.
-Мультяшичкова, ты готова?
- Ну подожди, а! Что-то не могу наглядеться на твою физиономиюJ - сказала я, подняв голову.
- Пошли, пошли - сказал он торопливо, привыкший везде приезжать вовремя и обожающий, чтобы все шло правильно.
У регистрационной стойки я, было, отправилась к строгим дядькам и теткам у стойки, оставив Барбоса стоять у черты с моими вещами, в надежде, что он так и понесет их дальше. А дальше-то ему нельзя))
-Мультяшичкова, ты совсем без головы, да? – сказал он ласково.
А меня и вправду немного трясло, ведь я провозила контрабандуJ
Накануне поездки мы вдруг обнаружили, что так долго и тщательно готовящийся новогодний подарок моей маме и отчиму подпадает под определение «культурная ценность, запрещенная к вывозу с территории Российской Федерации без соответствующего разрешения соответствующей комиссии» Конечно, решать вопрос с разрешением было просто поздно, до самолета 24 часа, а учитывая уровень забюрократизированности подобных учреждений можно предположить, что они бы эту «культурную ценность» отправили на экспертизу недели на три. Да что и говорить, конечно, под моими рукотворными матушкой Ветровоск и Гитой Ягг, намалеванными маслом на картоне пьяной дланью однажды вечером само собой мог оказаться сам Шагал. Поэтому мы с Барбосом аккуратно подарок распотрошили и решили, что эта картинка, затерянная среди поздравительных открыток, вызовет меньшее подозрение, нежели, чем упакованная по самые небалуйся в темно-зеленое паспарту изо льна и позолочёную раму.
Мы даже не представляли себе, как были далеки от истины. Никаким подозрением там даже не пахло, сквозь все таможенные ворота я пролетела как пуля, и все еще не переставая трястись, но постепенно успокаиваясь, я принялась бродить по Duty Free.
Нет, я прекрасно отдаю себе отчет в том, что я никакой не российский Пикассо, во мне, поздняк метацца, не дремлют скрытые таланты Ван Гога или Ренуара. Но буква закона говорила о том, что попадись мне на таможенной границе въедливая вошь, мне ни за что не отвертеться рассказами о том, что это детская раскраска. А буква закона, принятого Руцким в пору его правления, гласила ровно следующее: «Картины и рисунки целиком ручной работы, на любой основе и из любых материалов, созданные гражданами РФ…, являются культурными ценностями...» и т.д. Каждый нормальный человек, прочтя подобную формулировку, после некоторых логических прикидок придет к выводу, что и кукиш, нарисованный шариковой ручкой на бумаге в клеточку тоже является этой самой ценностью… И нормальному человеку станет весело на душе от того, в какой распрекрасной стране он живет, и от того, что в этой стране который год продолжается День сурка, какие бы правительства ни приходили к власти, какой бы строй в стране ни существовал.
Так или иначе, я совершенно зря переживала. На таможне никому не было дела до законов, принятых Руцким в лохматом 96-м. Да, в общем-то, как и до законов заканчивающего 2004 года.
Побродить по Duty Free , как следует, с чувством и толком, мешала, оказавшейся нелегкой, сумка и, как уже говорилось, некоторая стесненность средств. Поэтому, чтобы не смущать продавцов и себя саму бесцельным шатанием по бутикам, я отправилась прямо к 20-м воротам. До вылета оставалось сорок минут, и уже должны были начать пускать в самолет. 20-й выход оказался предпоследним. Вокруг собралась кучка народа, отправляющегося в Киев. 2 китайца, хорошо одетая пара и огромная группа гастарбайтеров. Последние ехали домой к своим семьям на новогодние праздники.
«Охо! - подумала я, - а ведь жить становится лучше! Жить становится веселее, если уже и гастарбайтеры стали зарабатывать столько денег, что им впору летать на самолете!»
Ближе к отлету народа прибавилось, 2 отрешенных китайца и хорошо одетая пара прошли на посадку. За ними гуськом как утята с одинаковыми пластмассовыми чемоданчиками на колесиках последовала вся группа гастарбайтеров. Чемоданчики были у одних синими, у других зелеными, и купленными, наверное, оптом на каком-то из открытых московских рынков. Молчаливые, с темными морщинистыми лицами, с которых, крепленый, приобретенный за лето, загар в течение зимы просто не успевает смыться, они проходили в ворота, они клали на полотно машины для просветки свой внушительный багаж - крупные пакеты из Duty Free, доверху наполненные разными подарками дочкам, сыновьям, родителям, золовкам, зятъям, но большей частью своим или чужим женам и девушкам.
Я пританцовывала в нетерпении пока все эти 15 или 20 человек не прошли на посадку. Ловила на себе хмурый взгляд толстенького и лысенького иностранца, девушки в куртке из кролика - самого модного меха в этом году, по мнению Cosmopolitan, парня с плеером и большим оранжевым рюкзаком, и еще кучи народа. Наконец я тоже прошла. Я попросила себе место у окна. Как ребенок прямо. Добралась до него, задвинула сумку на верхнюю полку, предварительно достав из нее ноутбук, в надежде поработать за недолгое время полета и принялась листать самолетные журналы, ожидая взлета и набора высоты.
Первым попался «Весь мир», в котором когда-то работал ИА и в котором я по привычке пытаюсь отыскать его статьи, хотя давно знаю, что он бросил это жутко романтишное занятие и стал чуть ли не депутатом Госдумы. Меня в моих поисках прервал сосед по полёту - пьяный сухонький мужичёк в шапке грабителя банков, пытающийся пробраться к окну.
Мне давно везет на попутчиков, - это либо пьяные в хлам раздолбаи, либо опять же перегретые спиртными напитками казановы, либо те же казановы, но с характерным акцентом «дэвушка, разрэшитэ пазнакомицца». Так вот, один-единственный пьяный мужик из всей команды украинских гастарбайтеров оказался моим соседом! Он плюхнулся рядышком и принялся искать вторую часть ремня безопасности. Взяв ремень с соседнего кресла и с недоумением ребенка из того анекдота «про МорЭ».
Продолжение как-нибудь….