Мистер Мак-Кензи очень любил читать книги по математикие и слушать классическую музыку. Понятно, что ни в классической музыке, ни в математике он ровным счетом ничего не понимал, но зато какое это было замечательное снотворное! Стоило включить запись и раскрыть книгу, в которой одна формула занимала страниц десять-двадцать, а за ней следовала исчерпывающая фраза: «из чего нетрудно заключить», со следующей за ней гораздо более простой формулой уже страницы на три-четыре, как Мак-Кензи мгновенно засыпал.

И потом, там во-сне его очаровывал голос, монотонно, словно на лекции бормотавший сквозь порывы непонятного скрипичного пиликания:
– В настоящее в’эмя в связи с быст’ым развитием вычислительной техники п’иближенные методы п’иоб’етают еще нес’авненно большее значение. Теперь часто целесооб’азно п’именять п’иближенные методы даже...

Казалось, невидимый лектор поправляет профессиональным лекторским жестом невидимые очки пристально и проницательно взглядывая на спящего Мак-Кензи.

Утром, просыпаясь, словно после хорошей попойки с друзьями, Мак-Кензи часто думал, что полками, заставленными книгами с загадочными крючками на обложках, можно было бы легко пугать незадачливых соседей. Впрочем, те итак считали Мак-Кензи чуть ли не шаманом племени Вуду или чем-то в этом роде. Вот только в том, что на свете существует племя Вуду Мак-Кензи сильно сомневался...