Знакомый обнаружил у меня дома рукколу, лаймы, импортную соль и кофе в железной банке. «Средний класс!» — таков был его диагноз. Теперь я сижу и думаю, как такое могло случиться со мной.

Первые признаки беды появились на исходе тинейджерства. Однокурсник, славившийся умением петь глухим басом песни Высоцкого, а также (по слухам) необыкновенно длинным пенисом, сплюнул сквозь зубы на паркетный пол родного института и произнес:

- Страх перед жизнью и склонность к компромиссам. Вот, Шляпа, поэтому ты никогда не станешь ни миллиардером, ни маргиналом. Да тебе этого и не надо.

Я тогда даже обиделся: я-то был уверен, что я почти маргинал, а миллиардерство маячило в недалеком будущем. Я делал все, чтобы опровергнуть страшный прогноз. Я старался доказать себе и всему миру, что я неповторим и свободен как синяя птица, обожравшаяся галюциногенных грибов. Я нарожал немыслимое количество детей, я причудливо менял работы и места проживания, заводил странных женщин, даже автомобили выбирал себе самые нелепые в мире. Ну и что? Результат один: твердый месячный доход, которого хватает в аккурат на покрытие насущных житейских нужд (включая отпуск в Италии). Я как-то жаловался, что ко мне приставлен ангел, следящий, чтобы у меня никогда не было лишних денег. Вот это он и есть, дух среднего класса. И не ангел он, ох, не ангел, а кто – вслух не скажу, опять же из страха.

Название «средний класс» - обманчиво. Нету никакой середины между бедными и богатыми, и быть не может. Видели мы бедных, в течение года становившихся членами совета директоров крупнейшей нефтедобывающей компании. Видели и бывших богатых, скрывающихся от кредиторов в бывшей братской республике, работающих там бомбилами. В моем положении они никогда не оказываются, хотя легко превращаются друг в друга. У миллиардеров и бомжей есть кое-что общее: страх перед жизнью и склонность к компромиссам не фигурируют в их психологическом портрете. Возможно, от мидл-класса они отличаются биологически. Может быть, даже не скрещиваются с ним. Некоторые мидлы пробовали скрещиваться со свободными людьми, находили это увлекательным, но все равно признавали рано или поздно, что такой секс никуда не ведет.

Миддл-класс даже разориться толком не может — банк выдаст ему потребительский кредит, размазав достойную бедность еще на пару лет. Получив свой кредит, миддл-класс (в моем лице) сядет на кухне, польет креветок соком лайма и запьет сардинским верментино урожая 2003 года. Или выпьет кофе с яичным ликером в кафе «Москва-Рим». Я сам себе смешон и отвратителен в этом кафе, и кофе у них говенный. Я туда больше не хочу. Но все равно пойду, потому что куда я на фиг денусь.

Если, конечно, это не была ошибка в диагнозе. Тогда все вышесказанное ко мне не относится, ура, да здравствует рваный свитер и секс без презерватива, может, еще удастся сдохнуть на помойке без документов. Или купить нефтяную скважину.

Но все же руккола, лаймы, кофе с ликером и в особенности импортная соль — очень, очень тревожные симптомы.