[показать]
или поучительная история про телефонную будку

Вспомнил я недавно эту историю в назидание подрастающему поколению, а потом думаю: надо обнародовать. Потому что поучительно, аж страсть.

Ну так вот. В 1991 году был Шляпа еще не Шляпой, а молодым и бесперспективным научным работником почти без зарплаты. И думал он, что надо бы что-то сделать в жизни важное или хоть интересное, но ни фига не приходило в голову. А потом он прочитал в научном журнале статью человека по имени Дэвид Джемс. Этот Дэвид писал о том, что придумал некую штуку, и, наверное, эту штуку можно бы приспособить к полезному делу, но у него не получилось ее ни к чему приспособить.

Написал будущий Шляпа Дэвиду письмо, с просьбой прислать ему штуку. Получив штуку, Шляпа мучился с ней полгода, пока наконец не приспособил ее к полезному делу. Руководствуясь научной этикой, Шляпа тотчас же написал письмо Дэвиду: смотри, как я ловко твою штуку приспособил, а у тебя-то, криворукого, не получилось ни фига. Да, ответил Дэвид, у меня-то, криворукого, не получилось, а приезжай-ка ты, Шляпа, в Лондон, и напишем мы с тобой там статью в Нейчур, и узнает весь мир про мою штуку и про твои, Шляпа, золотые руки.

Сказано – сделано. Отправился Шляпа в Лондон, а это, скажу я вам, была вторая капиталистическая заграница в его жизни. Была у Шляпы с собой белая рубашка на всякий случай (Шляпин папа всегда брал с собой белые рубашки, когда ездил в командировки в Венгрию). Шляпа думал, что его немедленно пригласят остаться в Англии на большой зарплате, потому что он такой гениальный. Встретил Шляпу сам Дэвид Джемс, поселил дома у своей мамы, писательницы детективных рассказов, и сели они писать статью и разговаривать о науке.

…Я, сказал Шляпа, хочу у вас тут поработать. И пожить.
…А для этого, сказал Дэвид, нужны бабки.
…А где их взять?
…А негде. Но есть благотворительные фонды. В старых сказках написано, как Золушки получали от фондов большие исследовательские гранты.
…А где, где эти фонды?
…Я помню три, сказал Дэвид, и записал названия на обороте билета на метро.

Между тем Шляпа подружилась с Дэвидом. Мало того, что оба они родились почти в один день и оба страдали бронхиальной астмой, но еще и ген для клонирования выбрали, не договариваясь, один и тот же – trpC, а это уж совсем мистика, если кто понимает. Поэтому они выпили конъяку и пива. Потом они пошли гулять и пить пиво и конъяк. Коньяк, пиво, пиво, пиво, коньяк, пиво, коньяк. Дэвид перешел на международный язык общения первым, а Шляпа – сразу после, потому что по-английски он тогда понимал и говорил из рук вон плохо. Никто не помнит, как закончился вечер.

А следующим утром, солнечным и августовским, Шляпа понял, что наступил его последний день в Лондоне. Статья была написана, но вот проект переезда за границу выходил как-то боком. И голова, голова! Надев белую рубашку (ибо вся вчерашняя одежда, естественно, пришла в полную негодность), Шляпа вышел на улицу и тотчас был обильно обгажен особо крупною вороною. И нащупал он в кармане вчерашний билет на метро, и еще фунтов 10 мелочью. И предстали перед ним: направо - макдональдс (с кока-колой, прекрасно снимающей похмелье), налево – красная английская телефонная будка.

И Шляпа выбрал будку.

Зайдя в будку, он плотно запер дверь изнутри, достал билет, и позвонил сперва в справочную — узнать телефоны этих фондов. А потом стал звонить в сами фонды. Пьяным голосом, на плохом английском языке, прямо с утра, застенчивый Шляпа спрашивал у фондов, дадут ли они ему денег. Кто-то посылал его сразу, сказав непонятную английскую обидную колкость. Кто-то говорил, что надо перезвонить Салли, которая как раз ушла в декрет, и быстро диктовали невнятный номер. Шляпа звонил. Там рекомендовали обратиться к Молли. Потом к Билли. Через два часа некая Элли сказала ему: о, а у нас как раз последняя неделя представления конкурсных проектов, присылай резюме по факсу, потом сам проект экспресс-почтой.

Шляпа прислал проект. Через 3 месяца ему позвонили в Москву и сказали, что он выиграл грант. Английский профессор был потрясен: за 25 лет беспорочной службы он не получил от этих уёбков ни пенни. Шляпа поехал в Великобританию и сделал там работу. Шляпа стал умеренно известным ученым. Шляпа выучил английский язык, ознакомился с английской глянцевой прессой и затиаил мечту стать глянцевым журналистом как А.Джиль или Дж.Кларксон или Зое Хеллер. Прожив 3 года в Великобритании, он потом еще и в Дании 5 лет отбарабанил. И все, что он сейчас собой представляет, произошло из этой самой телефонной будки.

Не было бы будки – обезумел бы Шляпа от нищеты, занялся бы бизнесом, стал бы плести корзины для продажи, или вступил в партию Единая Россия, или постригся в монахи, или в школу бы пошел учителем, как он всегда мечтал. Но – не судьба. По-другому сложилась его жизнь.

И вот сейчас он сидит тут и думает: эвона. Это ж редко когда момент принятия решения в жизни определен с такой офигительной ясностью. Вот стоит молодой Шляпа, весь обгажен вороною, похмельный и застенчивый, и справа от него Макдональдс, там Кока-кола со льдом, а слева – телефонная будка. А вокруг Лондон, август, синее небо и солнышко светит утреннее и ясное.

Ну так вот, мои юные друзья: учитесь определять моменты жизни, от которых зависит ее направление на последующие 15 лет. Типа, сжать зубы, и вперед. И всегда выбирайте Макдональдс! А то станете как Шляпа.