Зря я пришла. Но ведь думала, что тебя не встречу. А ты возьми – да и появился. Деловой такой, как обычно. Большой и сильный, который укрывал меня своей спиной от грубых людей в трамвае и от неприятностей в жизни. Маленький принц, защищающий свою розу. Вот только я не роза. У нее были шипы, а у меня и этого нет. Не умею себя защищать, даже так наивно. Я уж тогда скорее на ромашку похожа. Белые лепестки и тонкий стебелек.
Ты ведь даже разговаривать со мной боишься. Смешной.. я же не кусаюсь. Не брошусь тебе в ноги, размазывая по лицу слезы, сопли и тушь. Слез-то ведь нет уже давно. Выпиты. Высохли. Пропали. Украдкой пару раз взглянул – как прогладил- и все. И дальше усиленно делать вид, что меня тут нет. А я ведь все замечаю. Даже если не смотрю в твою сторону. Каждым нервом чувствую пропасть глубокую. Хоть и разделяли нас 4 метра. Не 4, а целая вечность. Параллельные прямые не пересекаются. А я ведь тебе уже параллельна.
Я тогда так замерзла. Раньше дыханием отогревал ледяные пальцы. Жизнь вдыхал. А теперь сама. Теперь одна.
Теперь все равно, чьи руки меня гладят, чье тело меня любит. Не твое ведь. Не ты.
Ну и черт с ним, с телом. Не возьмешь его себе – зачем оно мне? Пусть живет, как может.

А сегодня снег тает. Обнажает всю грязь. Беззастенчиво так срывает покровы. Смотрите, что скрываете. Снаружи белое – внутри грязное. Даже не черное – серое. Так и люди. Фарфор, дерьмом наполненный. Приоткроешь крышку, присмотришься-принюхаешься – и сразу все понимаешь.
Странные создания – люди. Надуваются от гордости. Только тронь острым ногтем – и лопнут. Как шарики воздушные в детстве. Разноцветные такие, легкие. Люди любят давать советы. А я ведь не просила. Я ведь сама хочу жить. Так, как мне нравится. А они приходят со своими мерками – и давай перекраивать. Лишнее отрежем, тут пришьем что-нибудь. Порвут, изуродуют, и в неблагодарности обвинят. Не подхожу под стандарты. Ну уродилась такая, что уж теперь делать.
Смотрят твою жизнь, как мыльную оперу. Серия 248-я. У главного героя потеря памяти. Врываются и топчут, все, что тебе дорого. Великое дело делают – тебя спасают. А я ведь не просила. Почему вдруг решили, что я погибаю? Потому что сами не выдержали бы на моем месте? Так не были вы на месте моем.
Одевают очки в золотой оправе, в левой руке – толстая книга. И назидательным тоном говорят, что я должна.
А я ведь тебя так хотела. Во всех снах видела и наяву грезила. Только тебе, только ради тебя. Думала-мечтала-представляла. Хотела ведь спокойствия. И счастья. А ты так и не узнал, как я умею любить. Захлебнулся бы в страсти. В огне сгорел бы. Я лава раскаленная. Вулкан. Любовью бы взорвалась, как солнце. Знала, что нельзя все сразу. Постепенно. Чтобы не убить любовью. А ты и этого не выдержал. Дозы гомеопатические. Я же вселенная. А вдруг затянуло бы тебя в черную дыру? Или потерялся бы в искаженном пространстве? Где цветы растут на небе, а вместо воздуха – нежность.
Убил всю мечту о счастье. Да, нет. Не ты первый. Были и до тебя рыцари слепоты и страха. Не хотели они в глаза смотреть. И себя раскрыть не хотели. а тут любви быть не может. Спрятались от чувств в латы тяжелые. Глаза себе выжгли – чтобы страданий не видеть. И каждый считал себя мачо. Пришел-увидел-победил. Срубил мечом острым. Разжег костер на привале. Переночевал – и дальше покорять. Коллекционировать жертвы. Смешные… сами как устрицы в бурых раковинах. Но у устрицы иногда жемчуг внутри. А у них внутри доспехов только эхо. И вороны черные, которые тело склевали сотни веков назад.
Я впитывала тебя и поглощала. Светилась тобой. Так ярко и искренне. И не боялась ничего, кроме как проснуться однажды. Боялась, что ты – мой очередной сон.
До тебя мне снилась смерть. Кладбища, могилы, похороны. Деревянная церковь, где кого-то крестили, а кого-то отпевали. А с тобой мне снилась жизнь. Я давала жизнь новому существу. На тебя похожему. Только маленькому. Но глаза твои – зеленые, кошачьи.
Я все решаю чьи-то проблемы, а до своих никак не доберусь. Лишь бы не думать о себе. Ну пусть бы была отвратительна. Тогда поняла бы тебя. Но нет. В зеркале отражение не пугает. А может зеркало кривое? Или заколдовала его ведьма старая? Или молодая, которая завидует чему-то?
На руке ожог зажил. Да и в душе язва затянулась. Так странно: смотрю на нас со стороны. Как две куклы.
Я даже курить бросила. Почти. Я когда-то так любила смаковать тонкую сигарету. Медленно вдыхать дым, медленно его выпускать, глядя, как струйка поднимается к потолку.
Помнишь, как мы однажды устроили себе вечер: сидели посреди осени в кафе, пили кофе, медленно курили? Помнишь, как отчаянно я держалась за твою руку и боялась отпустить хоть на мгновение? Как ты ласкал кошачьими глазами и говорил, говорил, говорил… не важно, о чем ты мне рассказывал. Важно, как твой голос, как теплая мягкая постель, обволакивают мое тело. Как густой туман, залазил под одежду и щекотал кожу. А ведь в тот день я больше не замечала ничего вокруг. Ни посетителей, ни официантов.. никого. Только ты один. сейчас я вспоминаю, и мне кажется, что в кармане джинсов еще сохранился кусочек этого нежного тумана.
А помнишь, как вечером ты бросал все и ехал, чтобы встретить меня с занятий? И как мы возвращались домой и опять мир для меня не существовал. И трамвай вез в сумрачном вагоне через темноту только нас двоих.
А потом все оборвалось. Как кардиограмма внезапно умершего человека. Этим человеком была наша любовь. Я ведь не могла долго смириться с тем, что она ушла. Хоть в бреду бросала горсть мерзлой земли в ее могилу. И ленточку на венке ей поправляла тоже сама. Как жаль.. как жаль… и больно было невыносимо.
Иногда любовь долго агонизирует. Бьется в судорогах то откроет, то закроет глаза. А наша – внезапно смертна. «безвременная кончина». «ушла от нас в расцвете лет». Оставила после себя парня с пустотой в душе, который прячется от себя, и девушку, чья вселенная внутри стала судорожно сжиматься, пока не превратилась в крохотный уголек. Но он ведь разгореться может.
Вчера ты не заметил, но на него подул – и уголек подмигнул красным глазом. И снова потух.
Тебе ведь тоже плохо. Я знаю. Ты так отчаянно боишься, что я тоже начинаю дрожать. Прячешься за друзей/работу/бессмысленные занятия. Кричишь, что в этом смысл твоей жизни. Но я тебе не верю. Хотела бы, но не верю. Случайно сорвавшиеся с губ фразы разбивают твою хрупкую уверенность. Не прячься, глупый. Не поможет. только хуже будет. Да ты и сам знаешь. но стараешься переубедить себя. Знаем – проходили такое.
А солнце уже почти не светит. Мы в сумраке живем. в сером сумраке. В сыром сумраке. Но в лето возвращаться не хочу. Там ярко. Там все веселое. А когда веселье не от сердца, а потому что так надо (только кому?), потом вдвойне пусто. Втройне.
Сейчас все рОвно. На кардиограмме – прямая. Я знаю, что увидев тебя, не сорвусь. Не закричу о любви. Не будет страсти. Не будет стихийной нежности. Ты ведь не захотел. Ты сделал выбор.
А тот, кто претендует на твое место, пытается отогреть ледяные руки и слюной смочить засохшие губы. Но глаза-то пусты. Он старается. Он милый, ласковый. Но он – не ты. Желание умерло вместе с любовью. Он не глупый и не слепой. Все видит и понимает. Все чувствует, потому что любит. Он симпатичен мне. Но он – не ты… и не станет тобой. Никогда.
Я от воспоминаний не хочу отказываться. Храню их в шкатулке серебряной. Под замком.. достаю. Перебираю. Нюхаю. Они такие же яркие. И потом обратно прячу. Чтобы не видел никто. Чтобы не трогал руками грязными. Не смеялся отравляя воздух. Не опошлял ядовитыми словами. Я ведь не роза. Шипов нет. И панцирь строить не буду - любовь не достучится. Пройдет мимо.
Она ведь капризная. Хочет, чтобы ее выждали-выплакали-выстрадали. Пусть знает, что я готова. Кофе с ликером и корицей с ней выпью. Пусть приходит. Я жду.