Когда Коко сидела на диете, она была просто невыносима. Полная миловидная шатенка являла собой образец позитива и незакомплексованности, хотя, где-то глубоко в душе, она очень переживала, из-за своих весомых достоинств. Весомые достоинства отнюдь не мешали ей предаваться любовным увлечениям, фееричному флирту и прочим радостям общения с противоположным полом.
Коко, в формальных обстоятельствах гражданка Кокорева, была несколько странновата. Она постоянно кидалась из крайности в крайность: то неделями пила одну воду, то ежедневно объедалась шоколадом, то месяцами не появлялась дома, то выходила из квартиры в случае ну очень крайней необходимости, то спускала бешеные деньги на невообразимую ерунду, типа полтора метра атласной ленточки непонятного цвета, то из-за трех рублей, неслась в другой конец Москвы.
Отличительным качеством Коко была полная самодостаточность. При том, что каждая, мало-мальски знакомая, девочка считала ее своей лучшей подругой, сама Коко отрицала понятие дружбы в аспекте повествования всех тайн и секретов женщинам, так как не любила их, женщин, совершенно. Более того, считала всех до одной суками, в хорошем смысле этого слова. Так что, о чем думала и что переживала молодая перспективная москвичка, было известно ей одной.
Если вы думаете, что самодостаточность была единственной отличительно чертой этой барышни, то сильно ошибаетесь. Коко была безумно талантлива. За чтобы она не принималась, конечный результат всегда представлял собой произведение искусства. Она даже бычки в пепельнице тушила как-то по-особенному. Особо талантливо она стебалась над людьми, стебалась открыто, над тем, что было правдой и напоказ, зачастую чересчур язвительно, веселя себя и приближенных, за что получила почетное звание стервы у всех, кто когда-либо присутствовал при ее словесных упражнениях, не говоря уже об объектах прямого воздействия. Про стерву она прекрасно знала и даже гордилась собой, потому что большего все равно никто сказать о ней не мог, хотя, ей всегда казалось, что понятие «стерва» подразумевает под собой нечто иное, но, согласитесь, стерва с безупречной репутацией - это даже как-то стильно.
Отношения Коко с ближайшими родственниками были довольно прохладными. Она всегда говорила, что предпочитает любить их на расстоянии, хотя ей редко удавалось увеличить это расстояние больше чем до нескольких километров. Спектр ее чувств и амплитуда общения варьировались от «доброе утро, мама» до абсолютного молчания в течение трех дней. «Странно», - скажет любой нормальный человек. «Ничего странного», - ответила бы Коко любому нормальному человеку. Дело в том, что Коко долгое время пыталась наладить общение с семьей, но, в силу непонятных причин, оно совершенно не складывалось, а, даже наоборот, вычиталось, поэтому Коко решила, что лучше ограничиться приветствием и милой улыбкой при встречах по маршруту «комната-туалет-ванна-кухня-входная-дверь». Родственников у Коко было много, из тех, что проживали с ней под одной крышей – трое. Мама, отчим, младший брат. Папа погиб при невыясненных обстоятельствах. Вообще говоря, его застрелили на охоте, но доподлинные события до сих пор скрываются от бедных сироток, Коко случайно услышала мамин разговор с кем-то, а потом, в процессе распивания пятой бутылочки брюта, рассказала мне. Я всегда завидовала тому, какая у Коко мама. По-настоящему красивая женщина, с чудной фигуркой, правильными ногами с пятью дырками, голливудской улыбкой, безупречной прической, стильной одеждой и вполне современными взглядами, несмотря на то, что она даже старше моей мамашки. И, хоть убейте, но до сих пор не могу я понять, почему же почему Коко не находила с ней общего языка, хотя любила ее больше всех на свете. Вообще, как не пыталась Коко, скрыть свою безграничную любовь к родственникам она не могла. Она очень переживала, если кто-нибудь из них задерживался без видимых причин, не отзванивался, помогала, как могла, давала деньги брату, помогала ему с учебой, маме по дому и с работой, в общем, делала все, что было в ее силах. Ну, это так, лирическое отступление. Так вот мама Коко, несмотря на свою красоту и успех у мужчин всех возрастов, была довольно разборчивой женщиной. Оставшись вдовой в самом расцвете своего женского обаяния, а именно в возрасте тридцати трех лет, с двумя малолетними отпрысками (7 и 5 лет соответственно) на руках, она не отчаялась, но и не пустилась во все тяжкие, а, как она сама говорит «посвятила себя детям». В целом, там было куда себя деть, потому что, в отличие от Коко, младшенький рос сущим дьяволенком, с которым не могли совладать ни мама, ни многочисленные бабушки с дедушками, любые попытки воспитания пресекались мальчиком на корню путем драк с использованием подручных предметов и словесных аргументов. Спустя 6 лет безостановочной работы над личностью, Глебушку сумели-таки хоть как-то облагородить, так что люди, не знающие ЭТО с пеленок, диву давались, что за чудо мальчика воспитала одинокая мать, ну просто ангелочек. «Хуев», - добавляла про себя Коко, не переставая улыбаться доверчивым гражданам. Так вот, одиннадцати лет отроду мама Коко отдала Глебушку в восточные единоборства неподалеку от дома, а местный тренер – красавец мужчина, между прочим, на 9 лет моложе Кокоревой старшей, возьми да и влюбись в почтенную вдову. Бабушка Коко потом говорила, что это одна она виновата в соединении двух сердец, объясняя сей факт тем, что, придя однажды забрать ангелочка с занятий на вопрос тренера: «Что же отец мальчонкой не занимается?» (видимо, Глеб в процессе боя забывался и забывал правила ведения боя, после чего в пару с ним отказывались вставать все), бабушка ответила, что, мол, нет у мальчика отца, и ушла с гордо вздернутым носом. Тут Тренер-то и перешел в атаку, после чего стал вторым мужчиной в жизни добропорядочной матери, любил ее безоглядно, принеся в жертву все свои накопления на автомобиль, а также невосстанавливаемые нервные клетки, потому как тщетно пытался понравится Коко, но та на дух его не переносила, хотя подношения в виде дорогущих кукол, всяких вкусностей, походов в цирк и на аттракционы в ЦПКиО им. Горького, принимала благосклонно, а точнее, как само собой разумеющеюся.
Тренер, несомненно, был человеком хорошим и терпеливым, но как у любого человека, у него имелись свои намерения и желания. Главным его желанием было жениться на маме Коко и иметь от нее дите, а лучше два. Такой расклад совершенно не устраивал Кокореву, ибо, имея в 39 лет двух, более менее, самостоятельных детей, молодого любовника и отменный внешний вид, она вовсе не собиралась снова закапываться в пеленки, к тому же на смену периоду безумной любви и страсти, пришел период жизненно-бытовой, глаза широко открылись, и мама заметила, что Коко попросту ненавидит новоявленного члена семейства. Тренеру дали отставку. Он был похож на побитую собаку и еще долго приходил к подъезду, стоял там часами, разве что не плакал.
А потом ничего, оклемался, и Коко пару раз видела его с новой дамой, видимо женой, и с ребеночком. Они сделали вид, что не знают друг друга. «Детская ревность!», - скажут подкованные читатели и будут правы.
Надо сказать, что еще за несколько лет до безвременной кончины папы Коко, ее мама начала водить детей в кружок английского языка, где познакомилась с Алиной, крепкой провинциальной бабенкой с жесткой хваткой, которая, в свою очередь, водила в кружок своего ненаглядного сыночка Павлушу, ровесника Коко. Кокорева старшая и Алина стали подругами. Алина представляла собой смесь бой-бабы и жены, известного на всю Москву, бармена со связями, деньгами и трехкомнатной квартирой в новом районе. Плюс ко всему Алина была знатной плетельщицей интриг, и ее никто не любил, но все равно с ней общались и «дружили», так как она могла достать все, что угодно и познакомить с тем, с кем надо. Мама Коко даже и не подозревала обо всех тайных качествах Алины, ее связях и муже-бармене, ей просто понравилась простоватая женщина изо всех сил пытающаяся стать «настоящей москвичкой», а Алине понравилась мама Коко, потому что у нее никогда не было настоящих подруг.