Шульдих срывает горло, но не слышит собственного смеха. Ветер швыряет в лицо длинную челку, то и дело закрывая обзор.
Чужое спокойствие приводит его в равновесие куда надежнее бешеной езды.
Шульдих вспоминает об ирландце - впервые вслух. Шульдих говорит, что неуязвимые не должны так глупо заканчиваться, а Кроуфорд курит, рассеянно стряхивая пепел на ковер.
- Что бы ты ни задумал…
Шульдих хочет сказать: "Держись от меня подальше". Шульдих хочет сказать: "Я в деле". Шульдих хочет сказать: "Не смей - в одиночку". Шульдих хочет сказать: "Забудь об этом".
- Ты чокнутый, - говорит Шульдих.
И еще он говорит:
- Я убью тебя, когда мы выберемся.
Кроуфорд улыбается, глядя сквозь него. У седого сумасшедшего самая умиротворенная на свете улыбка.
- Он часто приходит, - говорит Кроуфорд. - Иногда мне кажется, что я могу с ним говорить. А потом я понимаю, что просто вижу прошлое вместо будущего.
И еще он говорит:
- Времени стало слишком много.
(с)
В колонках играет: Ночные cнайперы [Акустика] - Только ты

LI 5.09.15