зеркала не хранят моё отражение, следы остывают, прикосновения стираются, всё это песок и вода. а тот здесьбылвася, который выцарапал себя на берёзе ножичком, растёт и ширится вместе с деревом, да только стоит ли стремление оставаться травматичности долговременной памяти -

взметнулись листья, вроде как вздохнули, соткалось мгновение быть, да так и опало, а увидел ли кто - неизвестно, нет времени на это, да и где бы взять видящих и слышащих на каждый лист.

невозможное это остаться, несущественное, несуществующее, да и откуда взялось вовсе, и некуда его сажать. и каждое "быть" стирается в "помнить"; а теперь посмотри только на тени этих листьев, на изнанку, на инверсионный впечатавшийся в сетчатку призрак - разве не весело теперь?