олег медведев поёт так, будто бы никогда не был в раю, не был счастлив, будто даже память его - изгладилась, и каждый раз он заново её выцарапывает.

а я не могу так больше, я всюду был, и я знаю.

жаль нельзя вложить сюда мои балконные на верёвочке побрякушки, пёрышко, что в них запуталось, и то, как вдруг оборачиваешься, а там - солнце, тени пляшут многослойные, кружавчатые, дома-деревья-улица-кошки-люди, такие вытянувшиеся, звонкие, живые.

вечера удивительной погоды. открываю книжку и вижу и понимаю в ней такое, чего раньше совсем не видел, будто бы и не было вовсе. хотя так же открывал и смотрел, но - как же это получается, а? когда живёшь постепенно, несложно ответить, как взялось всё, что есть. а сейчас меня скрутило, вывернуло, разорвало и смагнитило обратно - гладким, бесшовным, и кто бы знал, сколько у меня теперь чего и как оно работает. иногда удаётся пошевелить каким-то новым и совсем естественным хвостом, а иногда недосчитываюсь какой-то смутно помнящейся, но отсутствующей ныне шерстинки, чешуйки, ребра.

это не мир становится больше, он и был всегда - огромный, живой, прекрасный. это я теперь - иначе.

сбросила ставшую тесной одежду и теперь бегаю голенькая, смешная. где там рожь, где ловцы, бог с вами, не трогайте, вдруг я ещё и летать умею?

там на полу в доме на углу я никогда не умру парам па пам в сахаре чай размешай -