Я чувствую густой запах человеческих дел с каждым вдохом.
Кабинка за кабинкой пустеют, но каждый раз, когда последний человек
уходит, появляется другой.
На стене нацарапано: Ты знаешь, чем заканчиваются жизнь и порнофильмы.
Единственная разница между ними в том, что жизнь начинается с оргазма.
Рядом с этим нацарапано: Все идЈт к концу, который и есть самая
волнующая часть.
Рядом с этим нацарапано: Какая тантрическая мысль.
Рядом с этим нацарапано: Здесь пахнет говном.
Последняя кабинка пустеет. Последний человек моет руки. Последние шаги
к выходу.
В четыре часа, когда уже почти стемнело и миссис Холл собралась с духом заглянуть к постояльцу и спросить, не хочет ли он чаю, в трактир вошел Тедди Хенфри, часовщик.
- Что за скверная погода, миссис Холл! - сказал он. - А я еще в легких
башмаках.
Снег за окном валил все гуще.
Миссис Холл согласилась, что погода ужасная, и вдруг, увидев чемоданчик с инструментами, просияла.
- Знаете что, мистер Хенфри, раз вы уже здесь, взгляните, пожалуйста,на часы в гостиной. Идут они хорошо и бьют как следует, но часовая стрелка как остановилась на шести часах, так ни за что не хочет сдвинуться с
места.
Она провела часовщика до двери гостиной, постучала и вошла.
Приезжий, - как она успела заметить, открывая дверь, - сидел в кресле у камина и, казалось, дремал: его забинтованная голова склонилась к плечу. Комнату освещал красный отблеск пламени; стекла очков сверкали, как
сигнальные огни на железной дороге , а лицо оставалось в тени; последние блики зимнего дня пробивались в комнату сквозь приоткрытую дверь. Миссис
Холл все показалось красноватым, причудливым и неясным, тем более что она еще была ослеплена светом лампы, которую только что зажгла над стойкой в распивочной. На секунду ей показалось, что у постояльца чудовищный, широко
раскрытый рот, пересекающий все лицо. Видение было мгновенное - белая забинтованная голова, огромные очки вместо глаз и под ними широкий, разинутый, как бы зевающий рот. Но вот спящий пошевельнулся, выпрямился в
кресле и поднял руку. Миссис Холл распахнул" дверь настежь, в комнате стало светлее; теперь она получше рассмотрела его и увидела, что лицо у него прикрыто шарфом, так же, как раньше салфеткой. И она решила, что все
это ей только померещилось, было игрой теней.
- Не разрешите ли, мистер, часовщику осмотреть часы? - сказала она, приходя в себя.
- Осмотреть часы? - спросил он, сонно озираясь. Потом, как бы очнувшись, добавил: - Пожалуйста!
Миссис Холл пошла за лампой, а он встал с кресла и потянулся. Появилась лампа, и мистер Тедди Хенфри, войдя в комнату, очутился лицом к лицу с забинтованным человеком. Он был, по его собственному выражению,
"огорошен".
- Добрый вечер, - сказал незнакомец, глядя на него, "как морской рак", по выражению Тедди, на такое сравнение его навели, очевидно, темные очки.
- Надеюсь, я вас не обеспокою? - сказал мистер Хенфри.
- Нисколько, - ответил приезжий. - Хотя я думал, - прибавил он, обращаясь к миссис Холл, - что эта комната отведена мне для личного пользования.
- Я полагала, сударь, - сказала хозяйка, - что вы не будете возражать, если часы...
Она хотела добавить: "починят", - но осеклась.
- Конечно, - прервал он ее. - Правда, вообще я предпочитаю оставаться один и не люблю, когда меня беспокоят. Но я рад, что часы будут починены,
- продолжал он, видя, что мистер Хенфри остановился в нерешительности. Он уже хотел извиниться и уйти, но слова приезжего успокоили его.
Незнакомец повернулся спиной к камину и заложил руки за спину.
- Когда часы починят, я выпью чаю, - заявил он. - Но не раньше.
Миссис Холл уже собиралась выйти из комнаты - на этот раз она не делала никаких попыток завязать разговор, не желая, чтобы ее грубо оборвали в присутствии мистера Хенфри, - как вдруг незнакомец спросил, позаботилась
ли она о доставке его багажа. Она сказала, что говорила об этом с почтальоном и что багаж будет доставлен завтра утром.
- Вы уверены, что раньше его невозможно доставить? - спросил он.
- Уверена, - ответила она довольно холодно.
- Мне следовало сразу сказать вам, кто я такой, но я до того промерз и устал, что еле ворочал языком. Я, видите ли, исследователь...
- Ах, вот как, - проговорила миссис Холл, на которую эти слова произвели сильнейшее впечатление.
- Багаж мой состоит из всевозможных приборов и аппаратов.
- Очень даже полезные вещи, - вставила миссис Холл.
- И я с нетерпением жду возможности продолжать свои исследования.
- Это понятно, мистер.
- Приехать в Айпинг, - продолжал он медленно, как видно, тщательно подбирая слова, - меня побудило... м-м... стремление к тишине и покою. Я не хочу, чтобы меня тревожили во время моих занятий. Кроме того,
несчастный случай...
"Так я и думала", - заметила про себя миссис Холл.
Когда я вернулся на пустошь, солнце уже садилось. Публика из Уокинга все прибывала, домой возвращались только двое-трое. Толпа вокруг воронки все росла, чернея на лимонно-желтом фоне неба; собралось более ста человек. Что-то кричали; около ямы происходила какая-то толкотня. Меня охватило тревожное предчувствие. Приблизившись, я услышал голос Стэнта:
- Отойдите! Отойдите!
Пробежал какой-то мальчуган.
- Оно движется, - сообщил он мне, - все вертится да вертится. Мне это не нравится. Я лучше пойду домой.
Я подошел ближе. Толпа была густая - человек двести-триста; все толкались, наступали друг другу на ноги. Нарядные дамы проявляли особенную предприимчивость.
- Он упал в яму! - крикнул кто-то.
- Назад, назад! - раздавались голоса.
Толпа немного отхлынула, и я протолкался вперед. Все были сильно взволнованы. Я услышал какой-то странный, глухой шум, доносившийся из ямы.
- Да осадите же наконец этих идиотов! - крикнул Оджилви. - Ведь мы не знаем, что в этой проклятой штуке!
Я увидел молодого человека, кажется, приказчика из Уокинга, который влез на цилиндр, пытаясь выбраться из ямы, куда его столкнула толпа.
Верхняя часть цилиндра отвинчивалась изнутри. Было видно около двух футов блестящей винтовой нарезки. Кто-то, оступившись, толкнул меня, я пошатнулся, и меня чуть было не скинули на вращающуюся крышку. Я
обернулся, и, пока смотрел в другую сторону, винт, должно быть, вывинтился весь и крышка цилиндра со звоном упала на гравий. Я толкнул локтем кого-то позади себя и снова повернулся к цилиндру. Круглое пустое отверстие
казалось совершенно черным. Заходящее солнце било мне прямо в глаза.
Все, вероятно, ожидали, что из отверстия покажется человек; может быть, не совсем похожий на нас, земных людей, но все же подобный нам. По крайней мере, я ждал этого. Но, взглянув, я увидел что-то копошащееся в темноте - сероватое, волнообразное, движущееся; блеснули два диска, похожие на глаза. Потом что-то вроде серой змеи, толщиной в трость, стало выползать
кольцами из отверстия и двигаться, извиваясь, в мою сторону - одно, потом другое.
Меня охватила дрожь. Позади закричала какая-то женщина. Я немного повернулся, не спуская глаз с цилиндра, из которого высовывались новые щупальца, и начал проталкиваться подальше от края ямы. На лицах окружавших меня людей удивление сменилось ужасом. Со всех сторон послышались крики.
Толпа попятилась. Приказчик все еще не мог выбраться из ямы. Скоро я остался один и видел, как убегали люди, находившиеся по другую сторону ямы, в числе их был и Стэнт. Я снова взглянул на цилиндр и оцепенел от
ужаса. Я стоял, точно в столбняке, и смотрел.
Большая сероватая круглая туша, величиной, пожалуй, с медведя, медленно, с трудом вылезала из цилиндра. Высунувшись на свет, она залоснилась, точно мокрый ремень. Два больших темных глаза пристально
смотрели на меня. У чудовища была круглая голова и, если можно так выразиться, лицо. Под глазами находился рот, края которого двигались и дрожали, выпуская слюну. Чудовище тяжело дышало, и все его тело судорожно
пульсировало. Одно его тонкое щупальце упиралось в край цилиндра, другим оно размахивало в воздухе.
Тот, кто не видел живого марсианина, вряд ли может представить себе его страшную, отвратительную внешность. Треугольный рот, с выступающей верхней губой, полнейшее отсутствие лба, никаких признаков подбородка под
клинообразной нижней губой, непрерывное подергивание рта, щупальца, как у Горгоны, шумное дыхание в непривычной атмосфере, неповоротливость и затрудненность в движениях - результат большей силы притяжения Земли, - в
особенности же огромные пристальные глаза - все это было омерзительно до тошноты. Маслянистая темная кожа напоминала скользкую поверхность гриба,
неуклюжие, медленные движения внушали невыразимый ужас. Даже при первом впечатлении, при беглом взгляде я почувствовал смертельный страх и отвращение.
Вдруг чудовище исчезло. Оно перевалилось через край цилиндра и упало в яму, шлепнувшись, точно большой тюк кожи. Я услыхал своеобразный глухой звук, и вслед за первым чудовищем в темном отверстии показалось второе.