Subject: Я еду домой. Два.
Name: Джаггернаут
:

"...вновь погрузившись в океан черных замыслов, шумно сопел и оплевывал окружающую натуру ядовитой слюной" (АБС).
Наука - очень скучная и утомительная вещь. Это я говорю для тех, кто думает, что учёные только тем и занимаются, что открывают десятые планеты Солнечной системы, изобретают карманные телевизоры и клонируют всё, что под руку ни попадётся.

Посидел я на конференции, доходя от скуки, скомкал собственный доклад (кстати, там на конфе были а-фи-ген-ные доклады - например, о возможности повысить усилие на разрыв световода до 5 кг! впрочем, не поймёте...), полистал труды, от скуки дал имена всем щеночкам президента... то есть я хотел сказать "собаки президента"... ой, простите, товарищ майор, я не хотел сказать "собаки президента", а "собаки, принадлежащей президенту", вот...

Но всё кошмарное когда-нибудь заканчивается, и поехал я домой. Пешком до метро, там до трёх вокзалов, оттуда на электричку, а там пешком домой. Намана.

Вообще, я слышал, что в Москве живёт много народу, но зачем показывать мне их всех в один день? Так и мелькают, так и мелькают... Как можно любить людей, когда, стиснутое кафельными стенками перехода, ползёт этакое... как к сфинктеру, право слово.

Современная станция метро - одна большая улика для Нюрнбергского процесса над дизайнерами как классом. Металлические эстампы над выходами, похожие на отходы баллистической экспертизы, пластмассовый навесной потолок, имитирующий солидный стиль старых станций. За потолком, на склоне полукруглого, некогда побеленного потолка, без плафонов сияют галогеновые лампы. В навесной потолок ввинчены лампы накаливания. Тоже без плафонов. Это правильно. Пассажиру надо сразу дать понять, что ничего хорошего тут его не ждёт.

Вообще, в метро у меня создаётся такое впечатление, что нету в жизни иного счастья, чем закогтить ближнего своего и орать ему в ухо всякие гадости, а перед глазами выставлять идиотские картинки. Не то, чтобы я пробовал, но, похоже, очень много народу в это верит. Все рекламодатели и рекламовзятели в их числе.

На эскалаторе. Звуковая реклама. Каждое новое сообщение начинается со слова "Внимание!" Да, и у меня срабатывает рефлекс, прислушиваюсь, потому что метро мне не дом родной, и вообще, вдруг сообщат, что на соседней станции Басаева видели или вулкан проснулся... Не-е-ет. Меня улавливают в липкие тенета буржуинства, обещают всяческие блага, к тому же дёшево. Дорогие мои! ну не надо! Вы же стоимость этой пецни, которая несётся из динамиков, влОжите в цену своего товара... Ведь влОжите, а? Ну сознавайтесь. Вот... И я, стал быть, буду платить за то, что мне тут мозги компостируют? Авотхуй, как выражается один мой невоспитанный, но светский приятель.

Та же фигня относится и к плакатам. Все, как на подбор, аляповатые, безвкусные... Нет, я понимаю, что их цель не в том, чтобы услаждать мой зрительный нерв. Задержать взгляд, насрать через него в душу - и всё, следующий, а ты иди, иди к экскалатору на выход...

Любопытное изображение Ленина на станции "Площадь Ильича". Обычно остатки волос на черепе помянутого Ильича изображаются венчиком, выступают по абрису, а на этом барельефе череп взят чисто по контуру. Получился скинхэд с бородой-эспаньолкой. Кстати, стильно. Если бы у нынешних скинхэдов форма черепа была бы приемлемой - высокий лоб, надбровные дуги не мешают целоваться - я бы посоветовал им отращивать эспаньолки.

Да, лирическое отступление о поцелуях. А то сейчас модно стало лизаться в общественных местах - меня, как существо пасторальное, это не то, чтобы угнетает или нервирует, просто непривычно. Читал где-то, что биологическая функция поцелуя долго оставалась загадкой. Разгадали. Учёные разгадали. На примере свиней. Ага, у них тоже есть. То есть не только у учёных, у свиней тоже. При поцелуе самец-свин передаёт соответствующей самке через слизистые оболочки какие-то там гормоны-феромоны, увеличивающие склонность самки к соитию. Ну не цимес, а? В самый раз для общественных мест. Конец лирического отступления.

Вот я и на родном Ярославском. Краем глаза вижу, как мент требует документы у чего-то черненького, невысоконького и с огромным баулом на сгорбленной спине. Не бин-Ладен, конечно, но сержантику на ужин хватит.

Блок ларьков на Ярославском оборудован чудовищными динамиками. В середине, под звуковыми волнами аж с четырёх направлений, человек либо сходит с ума, либо что-нибудь покупает. Спасшись из этого акустического Мальстрема, я уже в электричке обнаружил, что стал счастливым обладателем мп3-сборника тов. Бутусова, уже пост-Нау. Кстати, я такой сборник недавно оч-чень долго искал в Королёве, но так и не нашёл.

После вокзальной атаки торгаши вагонные воспринимаются если и не как братья родные, то уже не как враги прогрессивного человечества. Хотя их рекламные барражи всё равно перекручивают мои аксоны. Зачем ему надо три минуты (я засёк время) расхваливать какую-то очищалку для одежды, Цицерону неумытому? Надо брать пример с другого торговца, который торгует пищевыми пряностями: он ещё в соседнем вагоне, а в нос уже шибает. Если он в перечислении своих wares между чёрным перцем и агар-агаром упомянёт фосген или "Циклон-Б", я не удивлюсь. И даже куплю для соседа.

И сканворды, сканворды... люди делятся на тех, кто ими торгует, и тех, кто их решает. Я не в счёт, в таком вот аксепте отказываюсь звучать гордо. "Зимой и летом - одним цветом". Три буквы. Нет, не "хуй", думайте дальше...

А я смотрю в окно, и пиво время от времени сигнализирует бережно подавляемой отрыжкой. Смотреть особо не на что, дорогу огородили щитами - как я понял, для звукоизоляции (позднее примечание: просветили дурака, это с появлением экспресса "Спутник" огородили, ибо положено скоростные трассы огораживать). Сверху видно небо и время от времени верхние этажи домов, не считая зелёных насаждений. Подъёмные краны время от времени делают "хайль". А в основном небо. Князю Андрею хватило бы.

...И всё равно - я еду домой.

(вчера приснилось - на книжном развале здоровенный том "Джон Рональд Руэл Толкиен. Властелин Колец-2". 315 рублей. Вот сволочи...)

Subject: Я еду домой-III. Конкорс.
Name: Джаггернаут
:

(музыка, под которую написано: трэки из Enclave; "Nightwish" - "Sleeping Sun", "Nightquest", "Crimson Tide, Deep Blue Sea", "Moondance"; трэки из HeliHeroes)
"На задах, в зарослях могучей крапивы, имела место кабина Нуль-Т, искусно выполненная в виде деревянного нужника"©

Умственная нынче погода установилась. Солнце, рельефные тучи, дождь - всё на выбор. Стою это я в Подлипках-Дачных, думаю. Настроение - то самое, при котором небезызвестный поручик вышел на балкон и закричал "Красота-то какая!" Воистину, накатил приступ счастья, но подходящих балконов поблизости нет, да и вообще, народ на перроне, так что молчу.

Из неподалёкого музыкального киоска играет какая-то бум-ля-ля, ум-ца-ца, но даже она радует, как будто специально предназначена для этой погоды, этого неумеренного солнца, которое высаживает калории и джоули на почву, стараясь за пару часов выполнить дневную норму, ибо синоптики предрекли туч в пропорции.

Думается о всяком. Скажем, при взгляде на пАры думается, что можно бы построить корелляционное облако, где по оси икс отложить вес дамы в граммах, а по игреку - прочность взаимоотношений в уничтоженных нервных клетках. Попутно мысли перескакивают на моду, устоявшуюся года три последних - дамы брюки носят. Даже те дамы, которым надо бы кринолины... Такое ощущение, что попал на открытый чемпионат по собачьей борьбе под ковром.

Пушкин ещё жаловался, что нельзя, дескать, найти в России две пары стройных женских ног (две-то ему зачем?). Я про чемпионат по брюкам тоже могу в рифму, но формулировки... Воспитание не позволяет.

Возвращаясь к ногам. Есть и стройные. В полярной системе координат.

Правда, мне в самом деле хорошо, и гадости думаются не со зла, а по привычке. В сумке лежат "Послезавтра" и "Шрек-2", плюс новая книжка Дмитрия Володихина, никаких особых неприятностей со мной уже не случится... не обстоятельства, а сплошное приглашение к философии, благо до электрички ещё минут десять.

Философствую. Вон, скажем, архитектура турникетного зала... Какое-то всё гофрированное, какое-то всё составленное из плоскостей, скреплённых болтами. Иллюзия объёма, причём иллюзия неудачная. И неуютное впечатление бренности.

На одноколейной фрязинской ветке есть мост. Ранешней постройки. Там рядом стоит будка, из которой за мостом присматривали, дабы супостат не предал поруганию. Будка сейчас необитаема и полуразрушена, причём виден срез стены кирпича в три толщиной... Это из танка, наверное, стреляли, всяким урук-хаям с шимозой тут делать нечего; строилось на тысячелетия.

А сейчас - люмень. Даже если железо, краска, стойки, болты - всё равно: люмень. Вон, переход , построенный наверняка при Ильиче Втором. Неказисто: сразу видно, строили так, чтобы археологи откопали в неизменившемся виде. А рядом ярко окрашенный люмень и балшущий транспарант с названием населённого пункта, усеянный звёздами над терминатором. Сами понимаете, РКК "Энергия". У нас тут Земля в иллюминаторе видна.

Рядом с платформой, сразу за зоопарковской оградой от безбилетников, в ряд стоят деревья. Деревья, которые привели в соответствие железнодорожной эстетике, то есть обрубили по вышине ограды, а остаток обвели по контуру отравленным напильником. Однако пришла весна, и всё вновь зазеленело. Получился этакий рашен бонсай, не лишённый очарования пополам с категоричностью.

Однако, еду и, однако, в Мытищах. А в Мытищах есть конкорс.

Нет, это не переход, это конкОрс. Это дас ист местами фантастиш. Переход дальше в сторону Москвы, стандартный бетонный мост, продуваемый всеми ветрами. А конкорс - труба длиной шагов восемьдесят, в поперечном сечении - эллипс, горизонтальная ось длиной с вагон электрички. Голубой пластик крыши, турникеты на платформы, лифты для инвалидов (ни разу не видел, чтоб работали), электронные табло. Future is now.

Одним концом труба упирается в старое здание вокзала, сходы на платформу обтекают его, проёмы между конкорсом и вокзалом трогательно закрыты пластиком, вырезанным по контуру. Другой конец трубы вполне цивильно и легально спускается к асфальтированной площадке.

Внутри трубы стеклянные магазины - даже бытовой химии и ювелирный. Ну, и что обычно - аудио-видео, salonы сотовой связи и куры, умученные гриль.

Пить пиво в конкорсе удобно в привокзальном его торце. Но бдительные ж.-д. работники это просекли и установили там бадьи с какими-то хвойными саженцами, чтобы устращивать частные задницы от истирания казённых перил. Если я хоть что-то волоку в человеческой натуре, скоро бадьи переполнятся окурками и бутылочными пробками.

Многие выплюнутые электричкой в конкорсе шоппингуют. Ходят и смотрят, ходят и смотрят. С учётом того, что я их видел совсем недавно в тех же Подлипках, возникает какая-то матрицефобия - типа, вокруг все одни и те же, словно агент Смит на скинах экономит.

Другое любопытное явление представляет собою толпа в конкорсе. Видите ли, в Мытищах поезда по ярославской ветке могут идти с разных платформ. Мало того, могут переобъявляться на разные платформы в реальном времени. Турникеты придают процессу особую пикантность, там один и тот же билет может сработать только с интервалом в полчаса.

Эрго - человек идёт на платформу, указанную в расписании, пробилечивается сквозь турникет, но уже на платформе его настигает важное правительственное сообщение, что поезд, собсна, придёт не сюда. Человек стремится вверх по лестнице - ступеньки стали ниже высотой и больше числом по сравнению со старым мостом - ругается с хранительницей турникета, ибо билет не срабатывает, затем идёт на нужную платформу, ещё раз ругается с хранительницей другого турникета, и, возможно, успевает на поезд.

Результат: внутри конкорса возникает векторная толпа. Стоят человек сорок, абсолютно разных, и смотрят, внимательно смотрят, не отрываясь, на табло, где должен появиться номер пути, куда придёт поезд. Со стороны эта толпа представляет собой зрелище завораживающее, особенно если наблюдать за ней минут шесть-семь. Естественно, с пивом. На Ярославском вокзале в Москве такое тоже можно увидеть, но там впечатление скрадывается окружающим броуновским движением по асфальтированным просторам.

Когда спускаешься на платформу, можно посмотреть вверх и узреть яркую вольтову дугу, в которую превратилось солнце, размазанное ребристым пластиком крыши. Можно не смотреть вверх, можно смотреть, как эротично пригарцовывают девушки, спускающиеся по ступенькам - благослови, господи, проектировщиков, выбравших ступеньки именно такой высоты... Вверх-вниз, вверх-вниз... Более зрелые женщины тоже гарцуют, но миделем и в стороны. Кошмар Бальзака.

На платформе некуда деться от собственных отражений - в стеклах предлифтника, в чёрных стёклах вагонов экспресса "Спутник", в окнах вокзала, навечно затенённых выпуклым брюхом конкорса - всюду я. Вспоминается Лукин: "Да нехай себе шпионит! - решил Порфирий. - Зато рыло, рыло какое!..."

Подъехала электричка, и пора уезжать. По сторонам смотреть особо не на что. Зелень, зелень, зелень... не доллары. Живое. Заборы с начертанными фаллосами, скелет какой-то недостройки, коттеджи и пост-сельские развалюхи, переезды... Три пополудни, двадцать первый век, и конкорс меня переживёт. Над ухом пронзительно визжит гармошка, светит солнце, а я всё ещё счастлив, что для меня, в общем-то, не редкость.

Вам того же.