«Багадаш» - это обычное летнее кафе на дороге: скрытые склад и кухня, барная стойкая, крытая веранда и парочка пластиковых столов вынесенные «на улицу». Из местной экзотики – преобладание алкогольной марки «Ворсин» и лица алтайской национальности среди посетителей, еще тонкий сельскохозяйственный аромат, исходящий в основном от лошадиной «парковки» турбазы «Катунь». С десяток привязанных к забору лошадей, взнузданных и оседланных, отгоняя хвостами мух, кивая мордами, ждали охочих до экзотики туристов. Рядом в теньке спали конюхи-инструктора и свободно тусовались жеребята. Летом «Багадашу» приходилось выдерживать конкуренцию с окрестными турбазами, кафешками, ларьками – и выдерживать вполне успешно. В жаркий июнь и июль, когда появлялось неопределенное желание пообщаться, можно было смело шагать в сторону этого славного кабачка – после 9-ти вечера за столиком маячило какое-нибудь знакомое лицо. Да, много приятных воспоминаний связано с ажурными стенами этого гостеприимного заведения, и день и рождение, и распивание перцовочки и «романтическое свидание» с Д.Ш. В три часа жаркого дня, мы смылись от всех занятых чем-то весьма полезным и потопали в «Багадаш». Солнце невидимым белым пламенем сжигала нашу кожу, плавило асфальт, мои тапки прилипали к дороге, а плотные стайки белых боярышниц (бабочки такие) облепляли высокие синие цветы по обочинам (явно родственники дельфиниумов). Только Д.Ш разболтанной походкой спокойно шагал вперед, облизывая пересыхающие губы, сквозь темные очки, щурясь смотрел на окружающие красоты. В кафе он галантно угощал меня теплой водкой, и легким «Альянсом», чуток рисуясь, рассказывал о себе, параллельно вскрывая мою суть – кто я такая и что я здесь делаю. м-да.
Летом в этом кафе все было обычно – пьяные компании, работники турбаз, парочки, в качестве музыкального сопровождения попса, иногда перемежаемая Ят-хой.
Но осенью в летнем кафе по-особенному пустынно зябко, потому что оно заполнено еще отзвуками летнего смеха, веселья, встреч и разговоров. Я люблю это настроение. Поэтому, когда приехала осенью, то где-то на третий день пребывания, взяла того парня (с которым потом мыла машину) еще одну барышню и мы (на той самой машине, еще не помытой) поехали в кафе пить красное вино. Ну, вот так сидели втроем и пили. Под романтичную латину, ибо нашим кавалером был меломан с хорошим вкусом, который считает нужным возить с собой пару-тройку качественных дисков. Барышня, рассказывала, что детям на Алтае хорошо и она очень рада, что ее сын пошел в первый класс именно здесь, мужчина о своих путешествиях, а я просто так… обо всем на свете. Купленная бутылка «Мерлот» оказалось пьяной и решено было повторить, и повторили, потом обратно (водить машину пьяным для некоторых местных, которые приезжие – обычное дело), и так славно было, хорошо, но я беспокойно нащупывала, как зуб, от которого отломился кусочек, и он пока еще царапает язык острыми гранями, нащупывала обрывки слов, которые позже сложатся в предложение:
Очень сложно говорить, когда хрупкое сердце бьется часто-часто
Кажется, что вместо слов во все стороны полетят его кусочки.