На полу кухни кто-то разлил воду.
Ступив босыми ногами в холодное жидкое,
Поспешно забираюсь на повыше, мебели здесь предостаточно.
Правильно будет взять в руки тряпку и вытереть разлитую водичку,
ругнувшись на этих остолопов.
Неправильно – сидеть на стуле и с поджатыми ногами, читать, курить,
Постоянно вспоминая об ощущении жидкого.
Раздражение, нереализованное в созидательной активности наведения уюта и порядка,
переходит в напряжение, которое сковывает мышцы и вызывает в сознании картинки, образы, в которые невероятным умственным усилием пытаешься втиснуться, дабы избежать соприкосновения с реальностью данной нам в ощущениях;
отшельник на морском камне,
дымный гриб на пеньке, поглощающий чорный цвет типографской краски,
после них начинаются сплошные абстракции, но сигарета догорает вовремя,

я уже привыкла осознавать действия своего тела, поэтому легко гашу догорающий Vogue, ярко-оранжевый огонек на конце белой бумажной палочки с засушенным травяным содержимым, так же легко поднимаюсь со стула и спокойно иду в свою комнату, бережно удерживая, скажите только чем, паттерн, семеричный код, схему соединения нейроцепей, назовите, как хотите, некие оболочки этих вот грибов, отшельников и абстракций. Простыми движениям пальцев перегоняю их в жидко-кристаллическую плоскость монитора, возвращаюсь на кухню, что бы все сделать правильно. Обнаруживаю – нечистый пол сух, жизнь идет своим чередом.

Если я немного застыну и мысленно вернусь в близкое прошлое, то вряд ли нарушу этот жизнеутверждающий черед, порядок, в котором все человеческие и не только племена, вместе с предметами обстановки движутся сами знаете куда.
Главное вовремя ожить, вернуться, вскочить в лифт, автобус, магазин, автомобиль; в тело, в город, в это дешевое платье, в твои объятья, в его сны, проснуться, в конце концов, в своей постели. Или где еще я должна быть, находиться согласно написанному в книге, которую безотрывно читает некто строгий и справедливый.

Итак, я возвращаюсь на кухню, где нечистый пол сух, вспоминаю, как возвращалась к той жизни, которая идет своим чередом. Отшельника с морского камня смыла волна нежности и радости, с которой я всегда думаю о настоящем море, дымный гриб кончился вместе с Vogue, абстракции ушли сами, пока я вытирала пол.

Слишком сложно? Слишком заторможенно? А вот такие мы - жители пограничья. Мы ходим в кино, гости, в глубь материка, столицу.
Но простые обыватели, посетители столичных кабаков, родители и близкие, городские сумасшедшие самую капельку бояться нас, точно так же мы в первый момент испуганно шарахаемся от обычных предметов и явлений, ситуаций и слов в которых таится намек на пограничное состояние, на присутствие истинной тайны, для понимания которой надо переступить черту. Только наш страх – иной природы. Так бояться нырнуть в море, те, кто умеет плавать как рыба. Так бояться признаться в любви тому, кто любит тебя. Так боится умереть тот, кто уже умирал. Так боится смотреть в зеркало красавица, понимающая суть красоты.

Мы знаем о границах все, мы знаем самое главное - их не существует; любая граница – это осознание предела. Вся наша жизнь протекает в постоянном осознавании пределов, все наши чувства – беспредельны, и поэтому все наше творчество – о запретных чертах, порогах, о гранях реальности, которые проступают, когда беспредельные любовь и радость наполняют ограниченный осознанием мир.