[показать]
Откровенно говоря, мне слабо верилось, что могу написать такой длинный связный текст. Можно и дальше продолжать повествование в духе подростковых приключенческих романов прошлого и позапрошлого века. «Дерсу Узала», «Таинственный остров», «Всадник без головы», стремная советская полиграфия. Краткое содержание главы обычно печаталось в начале мелким курсивом. Но такая форма предполагает соответствующее содержание: продирание сквозь заросли, засылание разведчиков в лагерь индейцев (белых). Специально для девочек добавляется пара сцен бытового или романтического характера типа: утро дочки плантатора или объяснение в любви под сенью раскидистого дуба. Н-дас.
Но мое житье в Аскате было немного другим
Курортная зона – свежий воздух, тишина, спокойствие и тому подобные благодати. Крепкий сон. Всё хорошо – и ничего для этого делать не надо. Разве что печку затопить, воды наносить, еду приготовить… И в этой благодати кроется один из главных алтайских подвохов. Ладно бы тараканы, а то вообще невиданные доселе зверюги вдруг всплывают в уме и бьют тебя прямо в нос, оставаясь при этом вне и внутри одновременно, совершенно невидимые, но ощутимые. Невозможно свалить вину за душевное беспокойство на злого соседа, машины под окном или плохую экологию. Соседи все добрые, машина одна и вообще за забором, воздух – чистейший, тишина, спокойствие…
Поэтому продолжать рассказ в духе романа «любовь, индейцы и лошади» - вряд ли получится. Лошади там точно были, но экшн был неторопливый, деревенский - пародия, да и только. Любовь… любовь была вопросом мудрого доброго дядьки, когда мы вдвоем сидели возле новогоднего костерка: «ты когда последний раз влюблялась?» И, правда, когда? Можно конечно завести унылую интеллектуальную повесть о терзаниях и поиске смысла одной неглупой глупой особы, но это будет вранье. Рефлексировать было некогда: я работала на кухне, убиралась в доме перед приездом основной массы так сказать отдыхающих, гуляла. Так что сменим жанр повествования и кратко – о колоритных моментах.
Гуляя по Аскату и окрестностям, постоянно натыкаешься на указатели. «Выставка семьи Головань». Но самый удачный указатель висит на столбе неподалеку от магазинчика. Белый фон, черные буквы и стрелочки, при удачном ракурсе ориентирующие на местное кладбище. В день приезда я так запросто по-соседски зашла к ним посмотреть. Большой двор, теплый уютный дом и «музей» размещенный в просторном чистом сарае. Преобладали пейзажи. Алтайские красоты написанные маслом на холсте или акварелью на шелке. Интересная техника, с помощью которой можно передавать сложнейшие оттенки светлых цветов. Я всегда бываю очарована пред(после-)закатным небом в марте-апреле. По-весеннему прозрачная небесная синь плавно меняет свой цвет на нежно сиреневый, бирюзовый, розовый. Даже акварель казалась мне, дилетантке, грубоватой для этой высокой нежности, но, глядя на простоватые творения Дарьи Головань подумала, что можно было бы рискнуть. Картины и поделки мне показывал глава семейства, художник, по слухам еще практикующий какую-то страшную йогу. Худой костистый мужчина с орлиным профилем рассказывал о своей талантливой дочке, о сложностях техники рисования акварелью по шелку и местных достопримечательностях, а его белесо-голубые глаза смотрели внимательно и немного сквозь меня, излучая некие свет и силу, которые иногда бывают у различных духовных товарищей. И отчего-то дяденька казался знакомым. То ли из-за взгляда, то ли из-за профиля и фигуры, но желание наконец-то его вспомнить стало мучительным, и я ушла.
Стоит отметить так же спектакль для детей в клубе 31 декабря. Деревянное строение, на котором простая надпись «КЛУБ». Хорошо протопленный зал был набит битком, большая елка, обвешанная серебристым дождиком, сильно заслоняла обзор тем, кто на галерке. Содержание спектакля я примерно поняла и даже могла бы пересказать. Но срубила меня не лихо закрученная сюжетная линия и не мастерская работа осветителя (женщина, возле металлического ящичка, который мог светить по-разному). Я ушла на середине показа, не в силах вынести жестокую психоделию постановки. В детский спектакль внесли элементы «для взрослых». Скупые декорации и живописные самодельные костюмы странно сочетались друг с другом. Среди героев были и циклоп и шаман и американский ковбой и персонажи китайской мифологии. Все они разговаривали простым русским языком и знакомыми голосами. Вот такое было аскатское новогоднее pre-party. Столицы отдыхают. Новогодняя вечеринка в доме, где я жила, проходила по классической схеме с поправкой на сельские обстоятельства: радостные лица, вино, танцы, салатики, танцы, жаркие взгляды через весь «зал», разговор возле костерка, ярко освещенное крыльцо с пьяными фигурами и фразой «покурим?», уже безвкусные сигареты, вечные поиски любви и своего стаканчика. Но стаканчик может быть любой другой, даже с минералкой и это специальная возможность ошибиться, для тех, кто хочет ошибаться. Поблагодарим небо за эту помятую разбросанную по столу посуду, доступную каждому. Ведь ошибиться в другом уже никак нельзя. Я танцевала до утра и легла спать в беспамятстве.