ну что ж...
продолжаем про Аскат. Точнее про
В прихожей горел свет. Было пусто и тихо. Слева от входа располагалась лестница ведущая на второй этаж. И под этой лестницей лежала собака. Темной масти пожилая, обаятельнейшая дворняга крупнее среднего. Карие глаза поблескивали, а хвост усиленно колотил по полу. Лаять она точно не собиралась. «Гм», - подумалось мне. Я уже разделась, когда из какой-то комнаты вышел мужчина старше средних лет, в очках, кареглазый и темноволосый. Спокойный такой мужик, с крепким телом, неброской внешностью и многолетней привычкой отдавать распоряжения, которая отпечаталась у него на лице. «Заходи», громким шепотом сказал он. «Только на второй этаж не надо». Посмотрел еще раз на меня внимательно и снова ушел к себе, сказав, что принесет спальник.
Если у кого-то жил собакен, а потом умер от старости, то он может себе представить, как иногда хочется обниматься со встречными псами и разговаривать с ними о чем-нибудь. Рыжий умер почти год назад, а мне до сих пор не хватает его собачьего присутствия. Стуканье когтей по линолеуму. Характерный запах псины. Ощущения, когда одной рукой водишь мышью по коврику, а другой вцепляешься в лохматый загривок, тормошишь зверя за ухом, пальцами пытаясь расчесать немного спутавшуюся шерсть на воротнике. Отрываешь усталые глаза от монитора и натыкаешься на внимательный взгляд. Видимо, от своего дедушки-кавказца Рыжий унаследовал лохматость, укороченную черную морду и повадки пастушьей собаки, которая без лишней суеты держит ситуацию под контролем. Иногда он так подходил не общаться, а удостовериться, что все в порядке. В таком случае он не тыкался мокрым носом в ладонь и не складывал тяжелую морду на колени, а ложился на один из своих ковриков, сворачивался калачиком и засыпал, предварительно бросив еще один оценивающий взгляд на обстановку, вздохнув и поплямкав. Вопреки правилам, у него не было одного определенного места, а несколько излюбленных лежанок, никак не обозначенных. Под старость ему постелили на этих местах коврики, а он из смены лежбищ устроил некий режим дня, и где-то в одиннадцать, тяжело вздохнув, поднимался и обязательно шел спать в комнату родителей. Короче, я очень долго могу рассказывать о своей собаке. И это имеет прямое отношение к Аскату. Пока мужик ходил за спальником, я вспомнила свою псину и решила познакомиться с местной. Ну, познакомились, вроде понравились друг другу, а дяденька тем временем вернулся с ярко-синим спальником и парой каких-то ковриков и показал пустую комнату, где я могла бы лечь. На его заспанном лице читалось смутное желание положить меня где-то поближе к себе, и одновременно понимание, что надо будет – я от него никуда не уйду, к тому же девушка с дороги, уставшая лучше ее не кантовать. На том молчаливо и порешили.
Маленькая, пустая, обшитая досками комнатка мне сразу понравилась. В простом без занавесок окне светлело небо. Я скинула все спальные принадлежности на полутораспальный топчан, сделанный из таких же досок и прямо в одежде уснула на два- три часа.
Первый день в Аскате прошел просто и в полусне. Проснулась только для того, чтобы радостно встретиться с Бермудом, объявить ему выговор и рассказать свежих и не очень кр-ских сплетен. Очень была рада видеть Денискина, хоть и бросил он нас на краю финансовой ямы. Ничего особенного не происходило. Нашла потерянный в утренних блужданиях фотоаппарат и посетила выставку семьи Головань. Аскатская достопримечательность, о которой - позже. Заценила сочетание «кофематеин»: выпив мате зачем-то запила его растворимым кофе. Интересные получились ощущения.
Вечером этого же дня поговорила с главным человеком в доме и решила вопрос с проживанием. Он, конечно, поругался на меня, сказал, что так себя вести нельзя, но оставил меня жить, с условием, что я буду работать по хозяйству. Такой уговор меня сильно ограничивал, но все равно свободного времени оставалось достаточно. На прогулки, на размышления о вечном и прочее.