Откровенно говоря я сама не знаю зачем мне писать о том, как я съездила на Алтай. Да еще в такой графоманской манере.
Но вот чето пишется...
Пожалуй лучше всего эти рассказы определяет слово ПОЕХУТЬ образовавшееся, после того, как я опечатлась в слове ПОЕХАТЬ.
(извините, я седня спала три часа, и уже которые сутки ложусь только в шесть утра...)

Хитрые китайцы придумали, что дорога в тысячу ли начинается с одного маленького шага, но где она начинается, даже самым хитрым китайцам неведомо. Моя поездка на Алтай началась с банальной проверки на вшивости или проверки на крепость, которую я раньше так любила устраивать близким мне людям. Тем, кто ко мне приблизился, типа пробуя напиток, размышляя, станут ли эти приближенные - близкими. Я думаю, что так лучше думать о ситуации, о которой по другому можно думать «жопа» или «пиздец», у кого что настал.
24-ого декабря у меня на руках что-то около 300 рублей и билет до Н-ска на 25-ое; Я рвалась в горы и сила желания, помноженная на мотивацию, оказалась сильнее плохой кармы. Давно ставший чуждым родной город ожил, задышал: затертые городские пейзажи стали красочнее, и приятные сюрпризы подстерегали за углом. Ничего не планируя, я получала много. Я зашла в «Ньютон» за своим рюкзаком, который оставляла там давным-давно. Нужного человека сто раз могло не оказаться на месте, но он пришел, а я еще послушала хорошей музыки от кернагиса, и ребелкина, с которым просто так посидеть поговорить иногда достаточно для простого человеческого счастья. Неожиданные денежные суммы при[одили в руки, и ночевка в корнях кедра перенеслась в разряд фантастических советов. Таким образом, я могу еще долго гнать подобную пафосную херню, но хочется сказать о запомнившихся моментах.
Например, помощь Кэт в сборах. Особенно запомнился столитровый рюкзак и рекомендации, если что на трассе, найти возле трассы кедр, раскопать снег и ночевать на хвое у его корней. Бывалые люди говорили, что так будет теплее. К счастью денег хватило на автобус до Аската, поскольку в мороз минус тридцать даже кедр может не помочь. Рюкзак вспоминался всю дорогу. Ибо до этого, я каким-то образом обходилась двадцатилитровым рюкзачком, однажды получившим христианское крещение через проливание в нем банки со святой водой. Как правило, треть запихиваемых в него вещей оставалась неиспользованной, а путешествующие со мной люди, глядя на этот красно-синий бэг, испытывали недоумение. Когда же в моем распоряжении оказалось столитровое вместилище, то я исхитрилась забить его почти доверху и тоже очень нужными вещами. Впрочем, почетное место занимали двуспальное духовое одеяло, задаренное Нилычем и подушка, набитая гречишной шелухой. Не пригодилось 1/5 вещей. То ли научилась потихоньку отсекать лишнее, то или использовать имеющиеся возможности.
Запомнились дубы. Вам смешно, а перед самым отъездом я хватилась, что проросшие в маленьком горшочке дубы до сих пор не посажены в благодатную почву. В одиннадцать, что ли вечера, когда последние хорошие автобусы уезжали далеко и без нас, я втыкала во влажную землю прорастающие желуди и уже подросшие маленькие деревца. Все прижились.
Отдельное спасибо хочется сказать Ларисе, которая вовремя напомнила, что автобусы уже уехали, а вот пива еще можно успеть купить. Все было в тему: и красное вино вместо пива, и разговоры. Я, правда, больше на стуле подпрыгивала, чем дельное высказывала. Таксист был в тему. Кинув взгляд на рюкзак, поинтересовался, куда я еду. Алтай, да, конечно, у него там родители. Знакомый эффект, нет, не бабочки, неслучайных случайных попутчиков, замеченный однажды в Иркутске, где даже парнишка, помогавший мне разместить багаж в маршрутке, оказывался знакомым с Кр-ском и когда-то лазил на Столбы.
Но смешно говорить о дубах и таксистах, после того, как я увидела, что проводник, проверявший билеты, есть наш босс и даже ощутила его явное энергетическое присутствие. Проморгавшись, разглядела, что проводник — обычный, низенький щупленький дяденька, все-таки каким-то образом таивший в себе светлый образ. Впрочем, утром он стал обычным, но всю остатнюю дорогу я чувствовала ни с чем не сравнимые покой, расслабленность, тепло, которое грело меня не смотря на мороз. На станции Тайга морозный туман, пар тепловозов живописно окутывал зеленые домики вагонов. Плавными изгибами уходящие на восток рельсы подчеркивали перспективу, которая иногда отсутствует в картине мира близоруких людей. Три цвета: зеленый, черный и белый в разных оттенках и пропорциях бьгли колоритом, а параллелепипеды вагонов, линии железнодорожных путей и переменчивые клубы морозного воздуха составляли структуру композиции, которую проще нарисовать, чем рассказать. Я привычно фиксировала живописную картину, оставляя ее на потом, просто наслаждаяcь волной благословения, которая несла меня «в горы». Выгрузившись из поезда в Н-ске, обнаружила, что в уме сложились жесткие стереотипы поведения в этом городе. Зайти туда, выпить кофе там, и вот уже все расписано и nothing new. К счастью, не было денег на приятную и бессмысленную суету, поэтому я сразу же отправилась по адресу Красный проспект, дом такой-то, до которого было минут 15-20 пешком. Там я смогла успокоиться, помыться, выпить чаю и решить, что делать дальше. Ибо человек, у которого я думала протусоваться пару-тройку дней уехал в Индию на три месяца и увез с собой тайные пароли, явки, номера телефонов и возможность поговорить по душам.


[показать]