Здание института состоит из 3 частей: самая старая где-то 30-х годов, послевоенная и конца 70-х. Наша кафедра находилась в самой старой части, которая называлась "курятник" по той причине, что это был уровень 3-4 этажей и попасть туда можно было по крутой деревянной лестнице. И когда мы заканчивали институт, ходили слухи, что наш "курятник" просто снесут. Поэтому во все приезды мы бывали с нового входа. Но к счастью обнаружилось, что все осталось на своих местах и даже приведено в нормальный вид. А то это было бы полной исторической несправедливостью остаться без нашей лекционной аудитории, без лабораторий...
Вспомнилось, как мы тихонько хихикали над стареньким евреем-интеллигентом М. Резником по кличке Вольф'ям. Он не выговаривал букву "р", всегда здоровался "Зд'явствуйте, това'ищи!" и так как в его лекциях по вакуумной технике в изобилии присутствовало слово "вольфрам", то его так и прозвали. На лабах он обычно сильно переживал, чтоб никто случайно не пролил драгоценную "'йтуть", т.к. ее пары сильно ядовиты и иногда давал нам потрясающие жизненные советы, чего от него вообще никак нельзя было ожидать. Именно из лаборатории вакуумной техники мы "испытывали" действие Сережиного дипломного проекта - гелий-неонового лазера. В старом доме напротив за окном висела авоська с апельсинами и мы размечтались, что вот сейчас "гиперболоид" С.Бухарина пережжет ручки авоськи и мы сбегаем во двор за апельсинами. Но увы, лазер был всего лишь теплый. Но зато пенсионер, владелец апельсинов, прибежал в институт жаловаться, что его подвергают таинственному облучению. К великому счастью наш деканат находился на 1 этаже, а ректорат - на 2-м.
Наш декан -был тоже уникальный в своем роде человек. Он помнил всех студентов (а это только на одном курсе было 150 чел.!) не только по ФИО, но и знал все подробности личной жизни - кто откуда приехал, у кого какие проблемы.
К нему можно было зайти в любое время и с любым вопросом, за все время с нашего факультета уходили только по личным причинам или за что-то из ряда вон. Жаль, что такого человека больше нет... И жаль, что его место занял худший представитель кафедры - туповатый, не блещущий знаниями, но наглый карьерист.
В нашей светотехнической лаборатории мы измеряли цвет и свет, делали всяческие спектральные анализы и еще много всего...
Вобщем, круто, что все осталось на месте.