Очень мало вещей меня удивляет/поражает/ужасает/волнует. Чаще всего сама себя.
Вот сейчас, кутаясь в одеяло, мне немножко жалко себя ту, которая еще могла уснуть на работе в кресле, облепленная наушниками, чтобы не пропустить "о-о" аси. Но это было так бесконечно давно. Настолько далеко. Шесть часовых поясов. Почти нереально.
Наверное там, в кожаном кресле, с ногами на стульчике посетителей, была совсем другая девочка. Ей просто нечего было делать, кроме как что-то придумывать. И ей ведь было хорошо. Она спала два часа в сутки. И мыла голову в министерском туалете - и хорошо.
А я не помню.
Я многое не помню. Особенно если рассматривать память как аппарат по производству ностальгии. Я не помню своих старых друзей, их лиц, имен.
Я не помню учителей и соседей. Коллег и конкурентов. Дворы, переулки и города - я их тоже не помню. Больше.
Я не помню каким сейчас может быть братишка, кроме того, что он совсем большой. Совсем взрослый. И как бесконечно его люблю.
Я помню только то, что составляет мои будни.
Я помню звуки, я помню запах. Я их сегодня вспомнила и подумала, что все хорошо. Я их вспомнила, открывая замок, потом еще один. Когда я открываю их, я постоянно забываю как пройти в свою квартиру. Я помню какой маленькой была. Как просила продиктовать мне дорогу домой. Как приручала себя к мысли "Теперь я живу здесь". Среди незнакомых переулков и кофе на утро. А вот эта растрепаная женщина - она почему-то моя семья. Так получилось. И мне почему-то спокойно заснуть с бутылкой пива в одной руке и Бегбедером в другой, на какой-то странной койке, чтобы только дождаться её.
И я помню теплую постель, и очень звездное небо в соседнем парке. Оно было звезденое только тогда, на скамейке. И потому, что между клавишами нашелся длинный светлый волос.

Да, да, меня удивляет/восхищает/ужасает etc - моя память. Слишком избирательная, чтобы никого не обидеть.
Простите.