Тяга к самостоятельности проснулась у меня давно.
Почти сразу, как только я перестала от обид кидаться на диван попой к верху и капризными соплями измазывать подушку. Но намного раньше, чем у меня спала детская припухлость с щек и бабушка перестала заплетать тугие косички, на всякие торжественные мероприятия типа экзамена в музыкальной школе. Мне было больно, потому что слишком туго и болела голова, и белые банты я терпеть не могла.
Не сказать, чтобы протест в лоне семьи был очень явный. Но порой я чхала на наказы и уходила далеко за двор. За что меня один раз даже наказали. Неделю гулять не выпускали. Просто мы с моим другом Максимкой бегали за границы нашего Академгородка. По гаражам лазить.
А так - ничего выдающегося, смесь страха перед гневом родителей и нежелание их, родителей заставлять за меня беспокоиться. Даже в подростковом возрасте из дома уходить особо не стремилась. Один раз только помню.
Было это лет десять назад. Мы с мамой и отчимом первый раз в Якутию приехали. Жили в одном милом поселке, Верхний Бестях. Прямо из окна открывался чудесный вид на Лену. Всегда разный. Я, помниться, написала много пейзажей, непохожих друг на друга.
Так вот. Решила Настенька тогда сварить сгущенку, вечером это было. Настенька думала фильм смотреть, да и заснула. Родители тоже спали. А утром выяснилось, что мы чуть все вместе не угорели. Все в дыму, глаза режет, дышать почти невозможно.
Помню крики мамы и мое ощущение стыда и обиды. Я тогда выбежала из дома и ушла куда глаза глядят. Тут следует сказать, что единственное заведение в поселке не считая продуктовых магазинов – зона. А берег Лены именно там очень опасный – зыбучие пески.
Помню, как прошлась по главной улице поселка. Купила в магазине шоколадку Марс и пакетик Скиттлс. Дальше все очень смутно, какие-то переулки, узенькие между частоколом заборов, за которым скрываются огороды и полуразрушенные домишки. Когда кончились они – начался лес. Густой, дремучий. Не знаю как не заблудилась, но в конце концов я выбралась к берегу речи. В кармане таял недоеденный Марс. О чем я тогда думала? Не знаю. Надеялась ли на то, что скоро найдут? Вряд ли.
Иначе не ушла бы за шесть км от поселка. Могла бы и дальше, если бы не петляла…
Лето в Якутии – белые ночи, солнце медленно передвигается вдоль горизонта иногда достигая зенита, но никогда за горизонтом не скрываясь.
Меня нашли. Отчим. Увидел странную фигуру блуждающую среди зыбучих песков. Был уже вечер и я уже не плакала. Плакала мама. Она очень перепугалась. Девочка, симпатичная, рядом зона, река… мало ли что могло произойти. Мне было очень стыдно. Очень-очень, даже сильнее, чем когда я сожгла эту чертову банку сгущенки.
Это Я знаю, что со мной ничего не случиться, но не ОНИ. Потому панику разводят. У меня до сих пор так. Не люблю я делиться проблемами, и ответ любимый – «все нормально!», потому как если все вывалить, кто-то захлебнется. А я не хочу, чтобы тонули. Пусть живут и радуются жизни, а я как-нибудь сама… побарахтаюсь. Пока не устану взбивать разбавленное водой молоко...