Вчера посмотрел Тодоровского "Мой брат Франкенштейн" (?). И сегодня Скорсезе, "Воскрешая мертвецов"
И вот что я думаю.
Говно говнищем ув. Тодоровский. Вместе со своим братом Франкенштейном.
Вообще после того как фильм снят - ругать глупо. Раньше надо было. Вро время продакшена.
Я не ругаю.
Просто говно лучше называть гвоном, а не психологической драмой о "чеченском синдроме".
Привычка рассказывать историю так что бы с каждым словом слушателю становилось все тоскливей и темней - уходит своими корнями в глубокое прошлое. Мировую славу на этом приобрел Диккенс. У того что ни страница - то жопа. И с каждой страницей эта жопа становится все больше и глубже. И только в самом финале, для самых стойких и любопытных - все заканчивается хорошо. Диккенсу надо было зарабатывать деньги и он писал истории с продолжением. Поставленный в такое положение, он делал все что бы удержать читателя возле над своим текстом.
Другое дело Достоевский. Вернее то что получилось после Достоевского. Т.н. Русская Духовность. Это когда человек знающий грамматику русского языка, выливает с ее помощью груз своих разочарований и надежд на бумагу. При этом его лик свидетельствует о великом призвании быть непризнанныим пророком что жалеет о судьбах мира. Эклезиаст среднерусской возвышенности.
Время прошло. Традиция выдавливать слезы, выдавая варварство за "Искусство" и "духовность" - осталась. И фильм Тодоровского ярчайший тому пример.
Ну не будет серьезное русское кино серьезным русским кино если будет снят фильм а*ля "Человек дождя" или "Форест Гамп". Да никто ж не поверит. Критическая масса творцов подымет нос и скажет "попса". Критики поделятся на половину. Первые - те кто ни хера не соображает, скажут что фильм здоровский. Особенно хороши в нем костюмы Юдашкина. Вторая половина - те кто ни хрена не соображает, напишет что фильм скатился в развлекательность, а серьезное кино должно заставить задуматся. "Хеппи-энды не для нас!".
Фильм Мой Брат Франкенштейн имеет весьма натянутое начало. И не имеет никакого финала. Катарсису там не место. Изините, пленка закончилась. Хватило только на беспомощность. Человека перед обществом, человека перед войной, человека перед самим собой. И все. Жизнь есть страдание. У страдания есть причины. Этих двух благородных истин хватит на всех. Оставшиеся три - не для серьезного кино.
Ненавижу.
Это декаданс в чистом виде. В котором его клеймили в учебниках по советской эстетике. Упадок сил жить. Упадок жизни.
Ненавижу.
Скорсезе снял кино потяжелее.
И наградил зрителя по царски.
Страдания можно остановить.
И есть способ остановить страдания.