Минуты, рассекающие небо, и мысли, прокалывающие и пронзающие насквозь, словно раскалённый нож - масло... некуда скрыться... пока бежишь - идут за тобой, медленно, но верно приближаясь к цели, а цель - это ты... устала бежать, но страшно остановиться... ты гонима страхом, он внутри тебя, страх - это ты…
Она такая хрупкая, эта старая фарфоровая ваза… Помнишь звук, за сотую долю секунды, перед её падением, звук пробиваемой атмосферы воздуха, а потом звон… отскакивает, танцует, падает, ломает руки, ноги. Испуганно, с глазами полными отчаяния, прозрачным скотчем собирая тело по кускам, берём на себя право хирургов, а потом любуемся новым твореньем…
Кто-то сверху, наверное, мама крикнет: «Как тебе не стыдно. Я же говорила… Ну что мне теперь с ней делать… придётся выкинуть…». Слёзы. «Не надо, не выкидывай. Оставь. Она же не мешает». Цепляясь маленькими пальчиками за своё разбитое сокровище, губами, шёпотом, молимся… боимся наказания… наверное…
Какая достаётся кара, разбившему свою душу? Как может другой, её, собранную по обрывкам снов, по дыханию ветра, по краскам осени, выкинуть?
Слёзы. Не позволю. Не трогай. Я люблю. И совсем не боюсь. Видишь, я тут, перед тобой, и больше никуда не бегу. Я сломанные часы – показываю неправильное, вечное время… но нам его почти не хватает. Его так мало, что я хочу успеть подержать, прочувствовать душу. Говорят, она весит три грамма – именно столько теряет человек, уходя… Это много или мало? Наверное как раз, для одного прикосновения – его хватит. Всё честно и просто.
Минуты переродились в бесконечный поток секунд, небо смешалось с водой и превратилось в синюю перламутровую краску. Всё тут...
А я стою и держу в руках склеенную вазу… душу, проживающую вечность за секунду и секунду за вечность. Я никому её не отдам...