Заключить жизнь в обычный лист бумаги - худший способ решать проблемы.


Счастье моё, как я без тебя?

Чем её жизнь отличалась от жизней окружающих её людей? да, собственно ни чем. Она так же как и все вставала в 8 утра, умывалась, завтракала, одевалась и уходила на работу. А на работе - бумаги, звонки, люди (читай, клиенты), часовой обед, усталые лица коллег по случаю аврала или обычного конца недели, а потом снова дорога домой, ужин, телевизор, сон... и спроси её, какого же цвета её жизнь, она с уверенностью ответила бы - серого. Самого скучного серого цвета.

Она не знала, бывает ли иначе. И, по сути, не хотела знать. Ей было страшно оторваться от привычного распорядка и добавить в однотонную палитру немного жёлтого или зелёного. И ежедневно соблюдала оточенный годами порядок: подъём, душ, завтрак, на работу, с работы, ужин, сон... подъём, душ, завтрак... и позавтракать, а уж только потом принять душ было настолько страшно, что её бросало в дрожь при одной только мысли об этом. "Пусть всё будет так всегда. Мне и так хорошо", - думала она каждый раз, когда ложилась спать. И всё так было. Ей и так было хорошо....

И умерла бы она, наверно, где-нибудь лет в 45 от больного сердца или язвы желудка (потому что от скуки много ела и скуривала в день по две пачки сигарет, пока разгадывала кроссворды), если бы однажды сонным февральским утром не встретила в метро его. И жизнь её резко сократилась вдвое.

Она всё переосмыслила, она забросила старые привычки, она умывалась и завтракала в том порядке, в каком было угодно. Она начала писать стихи, рисовать пейзажи, вести дневник, построила скворечник, купила новый костюм и хотела уже даже работу поменять, когда вдруг... он пропал.

Просто однажды он не встретил её по дороге на работу, как это бывало раньше. Не встретил он её и на следующий день, и через неделю, и через две...
а возвратиться к прежней жизни она не могла. Ей слишком понравилось жить там, где так мало серого и всё больше сочных красок. А что есть краски? любовь, радость, улыбки... и не более. и не менее.

И умерла бы она, наверно, где-нибудь лет в 45... а умерла в 33. От недостатка красок в жизни.