Светлой памяти Елены Канцуровой.
Елена Александровна Канцурова родилась 12 декабря 1970 года в городе Омск.
Училась в школе №45.
У Лены с самого детства было более глубокое восприятие всего происходящего, чем у других.
В одном из школьных сочинений Лена писала: «Жизнь упорно пытается сделать из меня пессимиста. Ей это удается, но ненадолго. Потому что неизменно просыпается надежда и находится выход. И знаете, почему меня до сих пор не пришлепнуло к земле намертво? Потому что у меня самые хорошие, самые надежные друзья !.. ...Каждый разбирается со своей совестью сам. У кого-то она глухая и сонливая, а у кого-то - как часовой, всегда на посту. Такую Совесть надо писать с большой буквы, она существует наряду с нашей личной совестью, она не дает нам покоя, она заставляет отвечать за всех, за все, происходящее вокруг. Это наша общая совесть».
На Всероссийской олимпиаде по литературе она становится победителем в творческой секции. Это заслуга в том числе и её любимого преподавателя русского языка и литературы Людмилы Николаевны Игнатьевой.
Еще в школе она была «звездой»: писала сценарии, играла на гитаре, пела бардовские песни, создала альтернативную комсомольскую организация САРК (союз Альтруистов, Романтиков, Коллективистов). Альтруизм для нее и в жизни, и в аббревиатуре всегда стоял на первом месте. Все о ней отзываются очень хорошо.
Острота восприятия мира тоже была предопределена. И тем, что Лена очень рано узнала, что такое потеря любимого человека. И тем, что после школы в течение года работала в детском доме. Жизненные перипетии концентрировались в Слове. Ритм рождался эмоциями.
В 1987 году в газете «Вечерний Омск» была опубликована первая подборка ее стихов. Лене было всего 17 лет.
В 1988 году она закончила школу №45 города Омска.
Занималась в народных театрах ДК «Красная Гвардия», «Наш театр» колледжа культуры и искусств.
Училась на филологическом факультете ОмГУ.
В 1993 году поступила на актёрский курс Омского филиала Алтайского института культуры.
С 1997 года работала в городском театре «Студия» Любови Ермолаевой. У неё было всё для того, чтобы со временем взойти на театральный Олимп: яркий талант, острый ум, доброта, жизнеутверждающий оптимизм.
Основные роли – в спектаклях:
• «От красной крысы до зелёной звезды»,
• «Презент из Парижа»,
• «Театральный роман-с»,
• «Счастливый Ганс»,
• «За две минуты до Любви»,
• «Сказка для взрослых»,
• «Вредные советы»,
• «Проделки Судьбы»,
Репетировала роль Маши в «Чайке»…
Все звали её Кацо, что в переводе с грузинского значит "друг". И недаром, ведь Лена с необыкновенной лёгкостью обретала друзей среди людей самого разного возраста. Особенно её любили дети.
Она любила дарить, отдавать, делиться всем, что имела. В последний год ей удалось поделиться своим необыкновенным талантом - умением видеть и слышать в авторском слове дыхание жизни - с первокурсниками областного колледжа культуры и искусства. Она уже состоялась не только как актриса, но и как педагог. В 1999 году Елена участвовала в семинаре «Слово. Образ. Речь», который проводили в Новосибирске профессора из России и Голландии, ее сразу же заметили, как яркого, самобытного рассказчика-интерпретатора. Ее ученикам - будущим студентам - повезло: работу над художественным словом они начали с талантливым человеком. Они сразу заметили, что от нее исходила колоссальная энергия добра и света, она сразу завоевывала сердца, располагала к себе, в ней видели не только педагога по сценической речи, но и близкого друга. Елена Александровна готовила с ними экзаменационные этюды, подсказывала, помогала. Было радостно, что их педагог верит в них, поддерживает...
Она спешила реализовать себя в творчестве. Боялась не успеть… Никогда не диктовала окружающим, по каким правилам им надо жить. Кем она была в кругу друзей? Живой совестью, хотя сама этого не осознавала. Дарителем счастья: праздники всем дарила, прекрасные мгновения… Каждый день ее жизни становился событием, не было пустоты, была наполненность. Наполненность делами, друзьями, увлечением - и будни превращались в праздники. Она много успела, она ярко жила, и свет ее юности навсегда останется в памяти всех, кто знал Лену.
Любовь Ермолаева, художественный руководитель театра, заслуженный работник культуры России, вспоминает: "У Лены Канцуровой должна была сложиться успешная творческая биография. Она была талантлива, жизнелюбива, открыта миру и любви. Она могла бы играть героинь Чехова и Гоголя. Могла... бы...".
Все отмечали ее бесспорный актерский талант, удивительные человеческие качества. Она никогда не жаловалась, всегда улыбалась и очень любила жизнь. Планов было много: и житейских, и творческих - ей все было по плечу.
В Студии Ермолаевой ей не давали главных ролей и в 2000 году ей предстояло начать свою театральную карьеру в театре «Галёрка», где её ждали и надеялись на проявление творческих замыслов не только руководители театра, но и поклонники её таланта, но…она трагически погибла 1 августа 2000 года. О смерти ничего не известно. Ходили слухи о суициде.
Это трагедия не только её семьи, театра – но и Вселенская потеря. Этой девочке было так много дано и так мало отпущено на реализацию своих возможностей и тем не менее она сумела сказать миру то, что никого не может оставить равнодушными к её слову…
Мамой Елены Александрой Канцуровой был издан посмертный сборник стихотворений и песен Е. Канцуровой «А ещё могу отдать я душу…»
Твой Свет, Алёнушка, прольётся
Пусть очень тоненьким лучом.
Но, может, к душам тех прорвётся,
Кто сам со Светом обручён.
/ Эти строки, написаны мамой Елены./
++++++++++++++++
Стихи Елены Канцуровой:
Стихи Елены поражают своей чистотой, правдивостью и смелыми мыслями. Эти стихи не оставят равнодушными тех, кто мыслит, чувствует, ищет смысла жизни, смысла бытия, смысла своего становления…
«Свеча»
Зажгла свечу – и окунулась
В волшебный мир её сказаний…
И время кошечкой свернулось
У ног веков и мирозданий…
Зажгла свечу – источник Света
Души, прозябшей от ветров,
Приют мыслителей, поэтов
И место встречи двух миров.
Свеча горит… Кто здесь со мною
В плену вселенского костра
Творит со страстью неземною
Без звуков, кисти и пера?
/1994/
«Костры и свечи – постоянные спутники Лены с самого раннего возраста – вспоминает мама Елены – они её притягивали, восхищали, очищали».
«Стихи, говорит мама Елены - написанные Еленой в 14, 19 лет. Стихи преимущественно ранние. Но уходя от нас, Лена ещё не вышла из страны детства, несмотря на годы, жизненные обстоятельства и мудрость. Поэтому в ранних стихах, кроме юношеского максимализма, – её личное мировоззрение, обострённое чувство справедливости, боль за беды окружающих, искренняя и нежная любовь к друзьям, к природе».
«Давай без страха правду говорить»
После типичной беседы
Зачем нужны пустые разговоры?
К чему громада бесполезных слов?
От них скандалы, мелочные ссоры,
И люди превращаются в лгунов.
Давай закончим болтовню о дряни,
Нам есть ещё о чём поговорить.
Не будем бредить модными вещами
И подленькими фразами сорить.
Давай без злости относиться к людям,
Давай по-настоящему любить,
Мы часто за глаза друг друга судим,
Давай без страха правду говорить.
/1986/
Читая это стихотворение – создаётся такое впечатление, что мы беседуем со своим самым лучшим и надёжным другом! Строками своего стихотворения Елена даёт нам совет и призывает нас оставаться честными, мудрыми, целеустремлёнными, думающими людьми.
«Как подниматься ввысь?»
Зачем?
Как от газет тошнит! Всё к чёрту! Комом!
Кресты… и монументы!.. Тишь и гладь!
Зачем учили верить аксиомам
И до восторга душу поднимать?!
Зачем мне предлагали веселиться,
В мозги вбивая громогласный клич,
И кто меня заставил прослезиться,
Когда скончался Леонид Ильич?!
Зачем я в поле на карачках лепетала:
Про «Коммунизм», про яркий свет вдали
И собирала, рьяно собирала
Пожитки обескровленной земли?
До исступленья жжёт вопрос негласный:
Где хоть один, кто нынче убеждён?..
Мой коммунизм голубовато-красный
К картофельному полю пригвождён.
/1986/
«Лена – рассказывает мама - торопилась познать мир, и обстоятельства способствовали этому. С дошкольного возраста много времени проводила с родителями, с друзьями на природе: на берегу Иртыша, в лесу зимнем и летнем, в поле. В юности успела сходить с друзьями-туристами на Байкал, Телецкое озеро, на север области, в Боровое. Купалась в Чёрном море, сплавлялась на байдарках по северной таёжной реке Шиш и на плотах по Омке».
«Опять друзьям»
Ах, как недавно звёзды были яркими
И голубее были небеса.
Мы бредили плотами и байдарками
И душ своих внимали голосам…
Давайте соберёмся у костра
И не отложим встречу на века,
И, сбросив маску быта, до утра
Перепоём все песни из «вчера».
Как мы недавно жаждали отчаянно
Познать снегов и ветров благодать…
Гитарной песней были нежно спаяны,
Могли уроки дружбы преподать…
Позарастали тропы нашей юности,
Хворост залежался на опушках,
А нам бы и воды испить, и мудрости
Из таёжной реченьки Медюшки…
/1994/
«Читая эти стихи сегодня – утверждает мама Елены – мы видим трагедию её сверстников, воспитанных на высоких идеалах и брошенных в мир, практически не имеющий идеалов».
«У Лены – вспоминает мама – доверчивая и очень ранимая душа. Взрослея, она научилась её «маскировать», а в представленных стихах – она как на ладони».
Очень хочется привести стихотворение Елены, посвящённое Людмиле Николаевне Игнатьевой – учителю литературы:
Мы благодарны за Есенина осень,
За ветер шальной в душе, в парусах.
Пусть сохранится, мы очень Вас просим,
Одержимость и юность в глазах.
Чтоб не запутаться в мыслях и мнениях,
Не ошибиться в игре и ролях,
Мы в собственной жизни, как в сочинениях,
«Я» будем писать на полях.
Пусть обещает погодная сводка
Залитый костёр, распутье и мрак,
Мы на ладони выведем чётко
Большой восклицательный знак.
Мы благодарны за Есенина осень,
За ветер шальной в душе, в парусах.
Вы не старейте, мы очень Вас просим,
Пусть светится юность в глазах.
А вот ещё одно стихотворение, которое просто потрясло меня, посвящается оно – собаке, но обращено, прежде всего, к нам - людям:
«Одинокая собака»
Его дом – промозглый сырой подвал,
Где тошнит по ночам от тоски.
Он кость не выслуживал, не лизал
Подающей чужой руки.
Прежний свой дом он уже забывал,
От себя самого бежал…
Из лужи горе своё запивал…
Ждал от людей добра и не ждал…
Человеческий взгляд, и намного добрей…
Вы видели? Плачут собаки!
Ведь они же преданнее людей…
Вечно бродят… Тени во мраке…
А тех, кто выбросил их, как хлам,
Не судят совсем в миру, не бьют.
В уютной квартире предатель и хам
Отбивную со смаком жуют…
Таким ведь друга ценить не дано!
Они с удовольствием будут
Смотреть про Белого Бима кино,
Но тут же его забудут.
А собака с вытравленной душой
Смотрит сквозь слёзы на мир большой…
/1985/
«Всем – обращается мама Елены - кто когда-либо прочтёт хоть одну полюбившуюся строку и молча посидит у огня, в мире Лениной души станет теплее… а мои хлопоты будут оплачены сполна».
* * *
Пока ещё солнце хохочет беспечно,
Но спустится ночь неизбежностью дня,
Всегда унижающая бесконечность
Огромным небом придавит меня…
Мне близко и дорого всё по-земному:
Спешащие люди, свет фонарей…
И всё-таки чувствую крохотным гномом
Себя от бездонности звёздных путей.
Жутко… И ёжась от мороза по коже,
Я прижимаюсь к планетке своей…
Как же просто её вдруг уничтожить
Вместе с жизнями стольких людей!
А снег, как всегда, чист и неслышен.
Звёзды… И небо такой глубины!
И маленький «шарик» ветром колышет…
А если сорвётся он в пропасть войны?
/1985/
«Бездорожье»
1.Вступление
Всё как всегда… Я иду по Кузнечной…
Спускается сумрак неизбежностью дня, –
Опять унижающая бесчеловечность
Огромным небом придавит меня.
Сгорбившись и улыбаясь по-гномьи,
Я окажусь одна на Земле,
И разных мыслей крохи и комья
Только сильнее заболят в голове.
Мозг воспалённый, метаясь на грани,
В который уж раз повторяет виток,
Но слова, как пропасть, окно в мирозданье,
Даже тень моя в ужасе сжалась у ног.
Во мне нет ни логики, ни постоянства,
Я думаю с болью и помню с трудом –
Не вмещенное мозгом чужое пространство,
Форточкой скрипнув, врывается в дом.
2.Злой дух
Я напрасно опять садилась за стол.
Даже дождь не помог, а с ним веселее писалось…
Злой дух в меня, не спросив разрешенья, вошёл –
Через несколько дней ничего моего не осталось.
Я тщетно пыталась вытащить боль из души,
Написать разом всё, только бы полегчало,
Дух, обжившись во мне, изнутри выходить не спешил,
Он решил, что стихов я вообще никогда не писала.
И от странности этой в глазах моих мечется страх:
Я всё, чем жила, навсегда потеряла,
И в надменно смеющихся льдом зеркалах
Совсем не себя, совсем не себя увидала!
В чём я провинилась? Зачем забирают так много?
Моя вера была хоть наивна, зато уж чиста.
Казалось, она навсегда и дана мне от Бога…
Зачем так безжалостно, грубо и строго?.. Зачем пустота?..
А дух усмехнулся и крылья мои опустил:
«Талант можно тоже найти, как и совесть, сна скупках…»
Неужели весь смысл – в уменье изящно пройти
От возвышенных слов до заведомо низких поступков?!
3.Дверь
Заболели все враз. Не задело ли вас?
Нет. Не грипп, не удушье.
И обидно до слёз… Кто заразу принёс –
Равнодушье?!
Отчего он умолк, педагог и комсорг?
От насквозь леденящего взгляда!
Равнодушье сердец, и бессилен мудрец –
Никому ничего не надо!
Упрекнут ли меня, беспросветно браня,
Что я жизнь совершенно не знаю?
Хоть предвзято сужу, но я вам укажу
На ту хату, которая с краю!
Странный вирус идёт, совесть лихо крадёт,
Этот вирус – не бред, а реальность.
Стала мёртвой «камса»… Врач! Зажги им глаза!..
Страшный вирус – непробиваемость!
Всюду вирус пролез и придал себе вес.
Матереет он в импортных тряпках!
Парень слаб – значит пас: Ах, костюм «adidas»!
И клеймо модной фирмы на пятках.
Страсть его не унять, взглядом хочет обнять
В мире все до одной барахолки!
Что ему до зари! Лучше «рупь» подари,
А не той, Мировой, осколки!..
Сделай дело, поэт! Напиши же ответ
Обитателям хаты с краю!
Я писал и пишу, но зря сердце крошу…
Там совсем стихов не читают!..
Да, удобней уйти, не сидеть взаперти,
Не жалея, что совесть продал.
Мы понять не хотим: Очень тихо стучим!
А из хаток растут города…
Я у двери стою, через дверь говорю.
Нет – ору! Но по-прежнему – глухо.
Что ж мне делать теперь? Как взломать эту дверь?
Объяснить человеку без слуха?!
И на сердце мне лёг трёхпудовый замок,
Не дающий дышать мне камень!
Я реву, но долблюсь! Я исхода боюсь,
Но стучу и сучу кулаками…
Заболели все враз. Не задело ли вас?!
Да, пора бы нам это проверить.
Затянулся «хандроз». И по шкуре мороз –
Всюду двери! Закрытые двери!..
Словно лёд, холодит перед будущим стыд.
Как потом оглянуться назад?!
Мои нервы не тронь. Только где же огонь?
В зале – всюду пустые глаза.
Как согреть этот зал, чтобы стыд не терзал?
Врач! Зажги им глаза! Врач! Зажги им глаза!..
4.Рынок
Кто-то спорил со мною всю ночь напролёт:
«Всё же правда не врёт, всё же правда не врёт!»
Но стучало в висках, как пульс, монотонно:
«Продаются слова: килограммы и тонны!»
Продаются слова – за пятак, это веско.
Продаются глаза с заражающим блеском!
Продаются и просто даются за так –
Сумей пристегнуть, как значок, на пиджак!
Если спросят: «Зачем вы торгуете этим?!
Зачем покупаете это при детях?!»
По щекам хлестнёт пара купленных слов:
«Ты, товарищ, морально совсем не здоров.
Что случилось с тобой? Как ты смел? Как ты мог?!»
Глядишь: от бессилья и злобы замолк…
Никто и не знает, как теперь разобраться…
Покупатели вовсе перестали стесняться!
Взяли с рук потёртый томик Есенина,
Поцитировать что-нибудь на дне рождения.
Все стихи Маяковского – в розницу! Оптом!
За Высоцкого цену накидывали шёпотом,
Говоря при этом: «Какой человек!..»
Растекались слова, разлетались, как снег…
Повсюду: с трибун голосят и со сцены!
Слово – за совесть. Страшные цены!
И купленным не побрезгуют, - скажут
С партбилетом в кармане и внушительным стажем!
И теперь, когда кто-нибудь пишет, читает, поёт,
Я стараюсь в глаза заглянуть – а не врёт?!
Настороженно вслушиваюсь в каждую фразу,
На простейший вопрос отвечаю не сразу…
Подступило отчаянье: шаг – и накроют…
Но уверенный голос меня успокоит.
Он мне будет доказывать ночь напролёт:
«Всё же правда не врёт. Всё же правда не врёт!»
5.Маленькая зарисовка о… любви
«А, Ленка! Привет. Как дела?..
А мы вчера так балдели!..
Это? Да с бабы одной сняла,
Дня на два, мои мне уже надоели…
Ну, слушай, вчера мы шарились в сквере…
Подцепила мальчика, получше того…
Что?!! Нет… В любовь я не верю…
Закурим. Без фильтра, но ничего…»
6.Лирическое отступление о любви
Меня вели на исповедь к снегам,
Почти что в вечность и почти в бескрайность…
Струился холод по опущенным рукам,
И ускользала времени реальность…
Вдруг сбилось сердце с ритма. Как назло,
Часы покрылись коркой ледяною…
И от сквозного ветра затрясло
Любовь, так преданно стоявшую со мною!
А я всё надрывалась, всё ждала,
Но крики и слова как будто утопали…
И от небесной глубины кружилась голова,
И ветры всё настойчивей рыдали.
Я помню: вот я на коленях и кричу:
«О дайте ж мне покой, пусть даже и во льдине!
Я не хочу любви, я не хочу!
Мне не нужна любовь отныне».
Теперь сбылось… Я снова замерла.
И мне, как равной, небо отвечает.
Но почему ж до боли хочется тепла
И хоть глоток живительного чая?..
7.После прочтения романа «Плаха»
В Моюнкумской саванне, вы не пугайтесь,
Ваша совесть распята вместо Христа…
Посмотрите на совесть свою, попрощайтесь.
Верёвки вместо гвоздей, а дерево вместо креста…
Мы так замотались, спешим и срываем
Минутные радости, уйму идей,
Но постойте, послушайте, как про нас, завывая,
Плачет ветром саванна: «Волки добрее людей!»
Ещё в годы, когда выступала испарина
От молчания, похожего больше на стон,
Когда умирали с криком: «За Сталина!»
И молились за Сталина возле икон,
А расстреливали лучших,– был метод не новым…
Это в нашей с вами, в советской стране!
И тогда ещё, утром, вместе с Кольцовым
Нашу общую совесть подводили к стене!
А она всё жила, хоть и харкала кровью…
И болела всё так же, и болит до сих пор.
И всё также нахально к её изголовью
То тянутся руки с петлёй, то подносят топор!
Приготовьтесь. Будет совесть, и суд, и расплата…
Зачем же отмахиваться: «Совесть чиста…»
Она устала от ран и вот снова распята…
Верёвки вместо гвоздей, а дерево вместо креста!
8.Актёрская судьба
Мне мир чужой, а я здесь так… Случайно.
Случайно двигаюсь, случайно говорю.
Я проживала очень театрально
И, как на сцене, подлости творю.
Вчера в нормальном состоянье духа
Я, как бы невзначай, сыграла подлеца,
Ну а сегодня улыбалась шлюхам,
И тоже не от своего лица.
Я всё себе прощаю и смываю,
Как театральный грим, грязнейшую мазню…
Сама собой почти что не бываю
И за ошибки шибко не казню…
И все довольны, хлопают в ладоши,
А мне парадность снова сходит с рук.
Да не ужель не чувствуете кожей,
Что это загодя отрепетированный трюк!
Я думала, прервут, но публика сияла…
И я гримасу восхищения сняла!
Я на судьбу, на режиссёра наплевала…
Теперь я не играла, теперь я зажила!
Сдавил азарт, я жму на все педали,
Я не могу упасть и проиграть!
Но в зале завизжали, заорали
И ринулись бинокли протирать.
Полз шепоток: «Постой, перегибаешь!»
А кто-то вздумал «Похоронный» напевать,
Зал чуть не скандировал: «Играешь,
И ты ведь доиграешься опять!»
Как ловок был и прыток комментатор,
И сплошь вокруг кривые зеркала…
Ещё не знала я: весь мир – театр,
Когда из этого театришка ушла…
9.Об уплате членских взносов
Февраль, март… Уплачено в срок.
И печать, и роспись имеются.
Только мне в надёжность не верится –
Из бумаг не услышишь души монолог!
Я плачу каждый месяц, Но в неоплатн
(к сожалению, дальше цикл этих стихов пока найти неудалось)
12.Бездорожье.
Бездорожье… Устала. Опять поднялась.
Но липнет к ногам надоевшая грязь,
вбирает, хлюпая, жизнь по минутам.
И мне никогда не добраться до сути.
Бездорожье… Странно… Асфальт вокруг,
упругие рельсы, стальной перестук
поездов, ослеплённых встречным потоком…
Стоим мы «на жёстком», но – в мире жестоком!
Мучительно двигаться есть ли резон?
Ведь дело не в том, что дождливый сезон…
Чувствую я с напряженьем и дрожью:
в каждом из нас живёт бездорожье…
«Я в дождике весеннем прозвучу»
Выпусти меня из духоты.
Все равно куда - на юг, на север,
Буду лошадью, жующей клевер,
Пальмою, обломком у воды.
На газоне бритом прорасту,
Растворюсь, развеюсь, одурею,
Буду целовать в восторге рею,
Кирпичом устроюсь на мосту.
Я в дожде весеннем прозвучу,
Простучу по возмущенным крышам,
И тихонечко, пока никто не слышит,
С подоконника шагну и улечу!..
«Ангел мой»
Ангел мой, звездный мой, дар мой бессмысленный,
Где меня высмотрел, где меня выследил?
Видно, когда-нибудь-надо, не надо ли-
Падали звезды, и ангелы падали ...
Как ты летел тогда, шелестом, плачем...
Но изуродован и одурачен,
Здешний творец перелетного, белого,
В тело одел тебя, белого, в тело.
Звезды сгорают, планеты рождаются,
А на земле моей Ангел мой мается.
И в заповеднике ночи и тени
Молит у Боженьки освобождения.
«Как хочется чуда среди пустоты»
Как хочется чуда среди пустоты!
О Господи, неповторимого чуда –
Во имя надежды и полумечты,-
Пришедшего из ниоткуда...
Скользнувшего в сорную душную клеть,
Где я так усердно и рьяно играю,
Где я постоянно, смеясь, умираю
И всё не могу до конца умереть...
Пусть свет уводящий, спасительный свет
Меня опьянит потрясающей гаммой,
А воздух, которого гибельней нет,
Окажется хвойным бальзамом.
И я разменяю на краткий полёт
Оставшийся срок на Земле пребыванья...
И ветер высотный пронзительной ранью
Куда-то, бог знает, меня унесёт...
«Олигофрены»
В наследство - номер и забор, больные гены...
Неотвратимый приговор - Олигофрены.
...И я у детских душ стою, как у колодца.
Но то и дело узнаю черты уродца...
Как безобразен...Боже мой!.. Как искалечен!..
Полуслепой, полунемой сын человечий.
Зверек?..Ребенок?..Че-ло-век!.. с улыбкой жалкой...
В цивилизованнейший век - как вещь на свалке!..
На свалке отреченных лиц, ничейных взглядов...
Да этих "матерей"- убийц под суд бы надо -
За то, что номер и забор, больные гены,
За безысходный приговор- Олигофрены!..
«Прощание»
Весна пройдет, и осень лист уронит,
Я с грустью посмотрю в мое окно
И вспомню, как нещадно жгли ладони
Подснежники… И больно, и смешно.
/1987/
«К последнему звонку»
Вот бы вернуться в ту прошлую осень,
Где мы наивно смешны,
Где мы в слезах одолженья не просим
У нашей последней весны.
Да хватит, да что мы, да разве так можно?!
Тоска в выражениях лиц.
Мы скажем "спасибо", смахнув осторожно
Тревогу с мокрых ресниц.
/1988/
«Песня»
Я вам подарила одну пустоту,
Сокрытую мною под куполом масок,
А вы бирюзой оттаявших красок
Черкните хотя бы одну полосу!
ПРИПЕВ: Сделайте воздух хвойным,
сделайте питьевым!
Разве мы недостойны
умыться, вымыться им?
Сделайте новые струны
и новых себя самих,
Чтоб все навсегда забыли,
как жили до сих...
Я вам осколок души принесу,
Сокрытый мною у ангела белого,
А вы - трудами творца умелого –
Молю! - ей верните былую красу...
С ее внешностью, органикой и обаянием можно было ничего особого не делать на сцене, довольствуясь амплуа героини, но этого было слишком мало для ее дара. Она всегда стремилась к ролям ярким, характерным, где можно было найти острую форму. Звездным стал для нее курсовой спектакль «Все дело в шляпе? », который состоял из актерских наблюдений. Вот коварная и жестокая хозяйка подпольного борделя, а вот капризная и глупая девчонка-плакса, а вот убогий в церкви и, наконец, нищая старуха, что пела песни на индийский манер в подземном переходе и говорила прохожим: «Я люблю вас, люди! »