Любовь неразделенная страшна,

Но тем, кому весь мир лишь биржа, драка,

Любовь неразделенная смешна,

Как профиль Сирано де Бержерака.

Один мой деловитый соплеменник

Сказал своей жене в театре «Современник»:

«Ну что ты в Сирано своем нашла?

Вот дурень! Я, к примеру, никогда бы

Так не страдал из-за какой-то бабы…

Другую бы нашел – и все дела.»

В затравленных глазах его жены

забито промелькнуло что-то вдовье:

из мужа перло – аж трещали швы! –

смертельное духовное здоровье.

О, сколько их, таких здоровяков,

страдающих отсутствием страданий.

Для них есть бабы: нет прекрасной дамы.

А разве сам я чем-то не таков?

Зевая, мы играем, как в картишки,

В засаленные, стертые страстишки,

Боясь трагедий, истинных страстей.

Наверное, мы с вами просто трусы,

Когда мы подчиняем наши вкусы

Под то, что подоступней, попростей.

Не раз шептал мне внутренний подонок

Из грязных подсознательных потемок:

«Э, братец, эта – сложный матерьял…» -

И я трусливо ускользал в несложность

И, может быть, великую возможность

Любви неразделенной потерял.

Мужчина, разыгравший все умно,

Расчетом на взаимность обесчестен.

О, рыцарство печальных Сирано,

Ты из мужчин переместилось в женщин.

В любви вы либо рыцарь,

Либо вы не любите.

Закон есть непреклонный:

В ком дара нет любви неразделенной,

В том нету дара божьего любви.

Дай бог познать страданий благодать

И трепет безответный, но прекрасный,

И сладость безнадежно ожидать,

И счастье глупой верности несчастной.

И, тянущийся тайно к мятежу

Против души своей оледененной,

В полулюбви запутавшись, брожу

С тоскою о любви неразделенной.