Это должен быть чертеж века! Винтики, болтики, гаечки - любимые, родные, движутся, работают, сволочи! Работают!..
Ред был счастлив, что его изобретение работало. Оно работали, родное, любимое!..

Ред Штольман был потомственным изобретателем. Его судьбой, его верой и любовью были винтики, гаечки, болтики, и с помощью инструментов он творил новые приспособления, порой полезные, а порой совершенно бесполезные. Например, вот сегодня, с утра, - Ред Штольман прикрутил штуковину на двух болтах к хреновине с колесиками, крутанул кружочек вокруг оси - и она пошла крутиться. И крутится, и крутится, и крутится - и никак не останавливается!
Так Штольман изобрел вечный двигатель. Вечный двигатель! Он единожды внес энергию в замкнутую систему тел, а она работала на этой энергии и работала, кольцо вращалось, вращалось, вращалось снова и снова!.. В голове изобретателя закрутились формулы, выводы, данные и какие-то цифры, буквы, знаки... Но разве они имели значение перед настоящим перпетуум-мобиле? Штольман прыгал по комнатушке на чердаке своего дома, прыгал от одной стены до другой, прыгал от радости, но никак не мог успокоиться. Он открыл вечный двигатель! Перпетуум-мобиле!..
Потом Штольман взял в руки вращающееся кольцо и сбежал с ним по лестнице вниз, перепрыгивая через три ступеньки. На повороте лестницы Штольман поскользнулся и кувырком покатился по ступенькам вниз. Упал, больно стукнувшись головой о косяк, но свой вечный двигатель из рук не выпустил.

Штольман тут же вскочил на ноги, выбежал из дома, едва ли сам понимая, зачем ему туда... И застыл, открыв рот от изумления.

Вместо привычного мира начала двадцать первого века, с его чихающими автомобилями и продавцами газет, выкрикивающими во весь голос заголовки, перед Штольманом предстала огромная, залитая ярким весенним солнцем, зеленая долина. ...Это длилось всего один миг, а потом все исчезло.
Перед Редом Штольманом открылось пространство бесконечное, безграничное, и даже горизонта Ред не увидел... И все это пространство было покрыто кольцами, которые кружились и кружились до бесконечности, автомобилями, летающими тарелками, домами на колесах, и все это двигалось и двигалось куда-то, зачем-то... И даже люди, которых Штольман увидел в этой панораме, двигались и двигались куда-то без остановки.

Не в силах поверить своим глазам, подозревая мираж или помутнение рассудка, изобретатель шагнул навстречу этому другому миру, в котором все двигалось и вертелось бесконечно, не останавливаясь. Люди пробегали мимо Реда, не замечая его или не желая замечать. Он врезался в людей, он пытался сбить их с ног, пытался что-то спросить или сделать, но его никто не слушал. Люди врезались, падали, но поднимались и двигались, двигались... Спеша, не останавливаясь ни на минуту. И на всем пространстве не было ни одного дерева, и в небе не было ни одного облака, зато летали космические корабли, словно мухи, над головами спешащих людей, которые двигались, не успевая ничего, поглощенные своими тяжелыми думами и не обращая внимания ни на что другое.

Штольман попытался остановиться на одном месте, но с удивлением обнаружил, что асфальт под ногами не асфальт вовсе, а движущаяся дорожка, которая везет всех в неизвестном направлении. Ред устал бегать за людьми, устал от вечного движения и, так и не поняв ничего об этом мире, сел посреди дорожки. Она везла его вперед... И внезапно Штольман увидел, что дорога заканчивается обрывом. А за обрывом - пропасть, глубокая, бесконечная, доходящая до самого земного ядра... А люди, двигаясь хаотично по этому миру движения, не могли уже остановиться, так как иначе упали бы они в эту самую пропасть и падали бы вниз три дня и три ночи, потому что вела она была Краем Земли...

Штольман закричал. Он хотел проснуться от этого кошмара, но не смог.
Тогда он вскочил с дорожки и побежал прочь от пропасти. Оказавшись на другой дороге, Штольман свернул; но и она заканчивалась там же, где и предыдущая. И сколько ни петлял Ред Штольман, каждая автодорога, бесконечно движущаяся по бездушному миру, без единого живого дерева или просто камня, приводила в конце концов к пропасти. И только когда Штольман понял, что обречен вечно петлять в неизвестной петле движения, он проснулся.

Сел. Оказалось, Ред Штольман, потомственный изобретатель, ударился о косяк головой, упав от радости с лестницы, и потерял сознание.
Когда пот, прошибший изобретателя от внезапного видения (или предчувствия?), высох, Штольман огляделся. Система перпетуум-мобиле от удара разлетелась на мелкие кусочки, которые хаотично валялись вокруг Штольмана. Он оглядел их, и вдруг начал быстро-быстро собирать в полиэтиленовый мешок. А потом поднялся снова на чердак и с нечеловеческой силой швырнул детальки из окна.
Они разлетелись в разные стороны и упали в конце концов на асфальт. Штольман закрыл окно и рухнул в кресло.

Так прошло десять минут.

Полчаса.

Ред вскочил с кресла и побежал в магазин за продуктами. Мир был таким, каким мы привыкли его видеть. И кажется, что ничего не изменилось.
Штольман занес продукты в дом, а потом вышел на улицу и сел на ступеньки своего дома в туманном Лондоне. Смог и гарь проезжающих мимо машин, люди, проходящие куда-то зачем-то... Штольман понял, что мир всегда был таким, каким он его увидел сегодня. И никакого вечного двигателя ему не надо.

Пришла ночь, и грустный одинокий силуэт Реда Штольмана осветила луна.
Он встрепенулся и прозрел. Луна... Луна ходит вокруг земли, и не останавливается! Это же замкнутая система тел, в которую однажды внесли энергию, которая движется до сих пор! Луна ведь вертится, и вертится, и вертится... Настоящий перпетуум-мобиле!..