Это - мое. ;)

Глава 1.
Сид и Никки.

Пустыня. По заброшенной дороге мчатся два джипа, черный и белый, оставляя за собой клубы песка. В догоняющей машине сидят четверо в черных одеждах. За рулем - самый ловкий, справа - самый меткий, сзади - три пьяницы. Одним словом, бандиты. В первой машине двое, пытаются скрыться от черного джипа. За рулем рыжая Никки, а справа Сид, черный пират, как он сам себя называет, стреляет по колесам бандитской машины.
-Напомни, зачем я это делаю? - просит Никки.
-Сейчас?! - Сиду не до того: пуля просвистела мимо его плеча, когда он возмущенно обернулся к Никки.
-Да, Сид, сейчас. Ответь, как мы до этого докатились?
-Потом, детка, ладно? - Сид попал в колесо черного джипа, бандиты свернули с дороги.
-Ты всегда говоришь одно и тоже!! - взрывается Никки и резко жмет на тормоз. От сильного толчка Сид падает вперед, на раму, под ноги Никки. Девушка смотрит на него сверху вниз и спокойно так говорит:
-Надоело! Теперь ты веди машину, Сид.
Ошарашенный черный пират выкарабкивается из-под сиденья и садится за руль. Он смотрит назад: пять человек вылезли из преследующего джипа, трое бегут к ним, двое меняют колесо. Никки не спеша обходит машину и садится справа от водителя. Она достает из бардачка зеркало и смотрит в него, как она выглядит. Внезапно пуля выбивает зеркало у нее из рук. Его осколки по всей машине. Сид заводит мотор и резко трогается с места. Рыжая Никки оборачивается и орет на бандитов:
-Эй, это же подарок бабушки!! - а потом открывает дверь и выпрыгивает на дорогу. Сид разворачивает машину и смотрит, как Никки бежит через пустыню навстречу бандитам. А они, удивленные, перестают стрелять. Те двое, что меняли колесо черного джипа, отрываются от своего занятия и тоже смотрят, что будет дальше.
Вот Никки в прыжке пантеры валит одного с ног. Он даже не думает сопротивляться. Она встает и бьет другого ногой в пах, третьего - в голову. Один согнулся пополам, другой потирает сломанный нос, и все трое, переглядываясь между собой, тупо соображают, чего делать дальше. Наконец, третий бандит встает и что-то говорит девушке. Видно, что она на него орет, а потом разворачивается и возвращается к белому джипу Сида. Троица некоторое время смотрит вслед рыжему бесу, а потом мирно бредет к своей машине.
Сид открывает перед Никки дверцу джипа, а потом спрашивает, что она им такого сказала.
-Сид, ты не узнаешь этого, пока не ответишь мне: КАК МЫ ДО ЭТОГО ДОКАТИЛИСЬ?!
Сид вздыхает, молча заводит мотор и едет по заброшенной дороге в ближайшую ночлежку. "Сумасшедшая баба", - думает черный пират.



-ОК, Ник, за тебя! - сказал черный пират, поднимая бокал и чокаясь со своей спутницей. Никки, в белом шелковом платье, с серебряными нитями по бокам, покраснела от смущения и сделала глоток шампанского из золотого бокала. Черный пират был в красивом смокинге с серебряными же манжетами, с густыми черными усами и в неизменной своей треуголке, чем очень гордился.
-За тебя, Никки Монтано, и за твою удачу! И, конечно, за твою бабушку! - продолжил пират. - Если бы не она, мы бы сейчас не сидели здесь, на крыше небоскреба, в Лос-Анджелесе, и не любовались ночным городом! Вместо этого...
-Вместо этого мы по-прежнему были бы в Далласе, мой друг, - фыркнула Никки и потянулась за сигаретой. Достав одну из пачки, она закурила, а потом перегнулась через перила на крыше и встала на край бордюра.
-Эй, что ты делаешь? - испугался Сид.
-Лечу! - заявила Никки. Она выбросила сигарету (та долго летела вниз, оставляя за собой красный свет), положила руки на перила и развернулась к Сиду лицом. -А что делаешь ты?
-Жду, - зевнул черный пират.
-Чего же ты ждешь?
-Жду, когда ты упадешь и мне достанется твой замок.
Никки снова фыркнула и пронзила Сида долгим хитрым взглядом.
-Я завещала его своей бабушке, - сказала она.
Сид расхохотался.
-Значит, я умру в нищете! - крикнул он на весь город, после чего тоже перелез через ограждение и обнял Никки за плечи.
Они немного постояли так, обнявшись, на крыше одного из домов, глядя на ночной город. Вдыхая свежий ветер и тщетно вглядываясь в темноту. Наконец, Никки повернулась к Сиду и положила голову ему на грудь. Сид качнулся на пятках и медленно поцеловал девушку.
-Может, прыгнем вниз? - спросила его Никки.
-Зачем? Разобьемся! А это никому не принесет счастья.
-Зато... впрочем, я не могу придумать. Ты прав, это, наверно, никому не принесет счастья. Зато все будет проще...
-За гранью нет ничего простого, детка.
-Я хочу проверить, - сказала Никки и заглянула Сиду в глаза. Сид покачал головой и отвернулся к луне. Никки надоело его безразличие... и она решилась. И сделала шаг вперед.
А потом был длинный путь вниз... такой длинный, что ей показалось, будто длится он целую жизнь, и целого мира мало, чтобы закончить этот путь. Никки спрашивала себя: как я до этого докатилась? И не находила ответа. Она не могла найти ответ, и все думала и думала, пока не почувствовала, что конец пути близок, что пора приготовиться, и тогда... внезапно... нашла ответ. Никки почувствовала то же, что чувствует ныряльщик на глубину в тот момент, когда выныривает на поверхность и вода - осколки прошлого, составляющие ответ - стекает вниз, по лицу и волосам, по баллону с кислородом. И, найдя ответ, Никки приземлилась.
Сид наблюдал полет, стоя на крыше здания и мечтая лишь об одном: чтобы эта несносная девчонка приземлилась туда, куда надо. И через несколько мучительных секунд рыжая бестия сделала именно то, о чем Сид так горячо молил Бога. Она приземлилась в мусорный бак возле стены дома. Прошло не меньше минуты, пока из этого бака послышались грязные ругательства и показались ее перепачканные руки. Тогда Сид вздохнул с облегчением и перелез через перила. Он убрал со стола шампанское и еду, перенес их в квартиру на последнем этаже и стал спускаться по лестнице вниз, чтобы забрать Никки из бака. И пока Сид, черный пират Сид, гроза морей и прибрежных баров, шел вытаскивать и отмывать свою подругу, он вспоминал, как же он до этого докатился.

Глава 2, рассказанная Сидом.

Все началось с того, что я начал играть на саксе в одном захолустном баре одного вшивого городка. Маленький такой городишка из миллиона похожих, в котором я родился, окончил школу и потерял девственность. Я играл в баре каждую ночь от рассвета до заката, пока не приходила какая-нибудь группа и не сменяла меня на этой маленькой замызганной сцене. Так продолжалось изо дня в день, пока в городе не появились они - Бумерши. Это была рок-группа из пяти девчонок, которые стали королевами всех баров в округе. Когда настала очередь нашей забегаловки, я был первый в очереди на... нет, не на вход, а на выход из бара.
В ту пору я считал, что мой сакс достоин внимания больше, чем что-либо в этом безумном мире, и мне совсем не хотелось знакомиться с конкурентками. Тем более, если они каждую ночь уводили у меня публику и прибыль. Но что поделать, люди ходили только на них... И вот, через месяц, когда наш бар расцвел, а мужская половина горожан обеднела на выпивке и билетах, я понял, что проиграл. Да-да, я, Сид Мерфи, буян и первый драчун в городе, прозванный за то черным пиратом, я, нежный любитель саксофона и хорошего рома, я, обладатель треуголки самого Флинта - я проиграл свою музыку девчачьей группе "Бумер". Что ж, надо уметь признавать поражение. И я отправился к ним в трейлер попытать счастья.
Не жалею о том, что сделал, и никогда не буду жалеть. Девчонки - Энн, Дина, Сара, Роух и Синди - взяли меня в свою команду... водителем. Оказалось, что только двое из них - Энн и Синди - имеют водительские права, но ни одна не разбирается в моторах. А в дороге всякое случается! Короче, им был нужен хороший механик, который к тому же хорошо бы водил чертов трейлер. Я вполне годился на эту роль. Чудны дела твои, Господи! Перестав быть саксофонистом, я превратился просто в Черного Пирата. Так начались мои путешествия по Штатам.
Девчонкам понравилось мое прозвище, и они, к моей гордости, переименовали однажды свою группу в "Черных Пираток". Целый год мы колесили взад и вперед, да, то был славный год успеха... Нам нравилось ездить по стране, срывать чужие выступления и вытворять всякие шалости. Надо сказать, что девчонки были не робкого десятка. Сами про себя они говорили просто: сбежали из тюрьмы, и теперь скрываются от полиции. Они часто меняли внешность, имидж и стиль - одежды, музыки, жизни. Один трейлер я перекрашивал двенадцать раз! Им следовало назвать свою группу не "Пиратки", а "Хамелеон". Впрочем, была в том и положительная сторона: я стал неплохим парикмахером. А еще поваром, механиком, врачом, психологом и наркологом. Увы, девчонки любили побаловаться кокаином, и тут я боялся за их будущее. На что мне всегда говорили, что живут они не ради будущего, и что прошлое съело их будущее, и прочее на ту же тему. Короче, они не верили в завтрашний день. Мы приехали в Даллас - большой город, где можно записать хорошую пластинку и стать настоящими музыкантами. Девочки записали диск, но, сколько не носили их по радиостанциям, никто не желал крутить их песни, пока мы не заплатим за это деньги. А таких денег у нас не было. С каждым днем девушки становились более хмурые, все чаще пили и принимали наркотики. Я видел, как они медленно катятся под откос, но ничего не мог сделать. Они не слушали мудрых советов Черного пирата... Беспомощность разрывала меня на части! Но хуже всего было то, что девчонки перестали бороться за себя. И однажды случилось то, что должно было случиться: нас взяла полиция. Оказалось, что они никогда не убегали из тюрьмы. Но зато одна из них - убийца... Остальных взяли за пособничество. К чести девочек надо сказать, что меня они представили как заложника, и полицейские не замедлили отпустить Черного Пирата. Я был рад и тем, и поспешил убраться. Не знаю, что стало с девчонками потом, лично я больше ничего о них не слышал. За исключением одной новости: песни, записанные группой, после их ареста стали очень популярны. Занимали первые места в чартах и все такое. Но это продолжалось совсем недолго: видно, полицейские решили прикрыть кутерьму вокруг "Черных Пираток", пока журналисты не стали ломиться в тюрьмы и устраивать телешоу с участием заключенных.
Я был свободен и рад за нашу группу, но, увы, у меня не было ни гроша в кармане. Тогда я вновь вспомнил свою мечту. Я продал трейлер, снял небольшую квартирку в одном из нищих кварталов Далласа, и купил саксофон. Я опять стал петь по барам и ресторанам, и пытался даже записать свою пластинку, но в большой шоу-бизнесс так и не пробился. Видать, не судьба!

День тот начался, как и миллион других: стакан рома, одеться, проснуться, помыться, - и вперед, на улицу.
По утрам я обычно играл у входа в банк. И в тот день, как обычно, "выдувал" на своем золотистом саксе что-то из репертуара Кенни Джи, а яркое солнце освещало своими лучами мой инструмент. Свое лицо я красил в розовый с черным цветок, нацеплял треуголку Флинта и свой смокинг, оставшийся с лучших времен, и в таком виде стоял перед толпой, входящей и выходящей из банка. Они проходили мимо меня, снимали баксики или клали их на счет, а я был перед ними, и ни один не встречался со мной взглядом и не подавал мне ни цента. Но я был упрям. Я был упрям, молод и ненавидел деньги, ненавидел шоу-бизнесс и алчность людей вокруг. И я продолжал стоять и играть, мечтая о том, чтобы они однажды оглянулись и забыли про свои чертовы деньги, про будущее и прошлое, про все, что погубило "Черных пираток", и попытались бы просто наслаждаться жизнью... Я был особенно невероятен в тот день.
Наверное, поэтому она остановилась возле меня. Обычная девушка, в сером костюме и туфельках на каблуках, светлые волосы собраны в пучок. Честно признаться, в первый момент я подумал, что она обычная кабинетная крыса. Как же я ошибался! Но тогда я не понял этого, и продолжал играть, улыбаться ей и пыжиться, как гусь, оттого, что привлек хоть чье-то внимание. А она смотрела мне в глаза, смотрела на мой сакс и на мою треуголку, и вдруг время перестало течь. Я до сих пор не уверен, сколько тогда играл: миг, минуту, час, несколько лет, столетие? Увы, часов при мне не было! Но что в них толку, когда перед тобой красивая девушка? А потом она открыла кошелек, выгребла оттуда все и кинула в мой футляр. Широкий душевный жест! Она отличалась от других... Мой сакс крякнул от удивления, и я перестал играть. А она усмехнулась хитрой улыбкой, повернулась навстречу солнцу и пошла прочь. Никогда не забуду выражение ее лица в тот момент: красивые синие глаза, добрая ухмылка и свет белокурых волос, развевающихся по ветру. О, я влюбился с первого взгляда! Не верьте тому, кто скажет, будто это невозможно: он просто никогда не встречал такую девушку! Я бросил свой сакс в футляр, закрыл его и пошел вслед за ней. Поймите же, я просто не мог поступить иначе! И потом, откуда я мог знать, куда меня заведет это знакомство? Ведь мне было только 27, а девушка была чертовски красива!

Глава 3, рассказанная Никки.

Да, помню, помню, но все было не так. День был довольно неплохой, и лица вокруг добрые, и мир мне нравился. Наверно, поэтому я остановилась тогда перед музыкантом, играющем на саксофоне у выхода из банка, и отдала ему все, что было в моем кошельке. Не подумайте, что я такая легкомысленная, или что я сорю деньгами направо и налево, или что мне совсем не нужны деньги! Понимаете, все дело в том, зачем я пошла в банк. Правда, это довольно длинная история...
Пожалуй, начну с начала. Да, с самого начала, так будет легче всего. Ведь начинать каждую историю - хрен знает какое дело! Но моя началась просто. Я росла в приюте, и детство провела там же. Не помнила никогда своих родителей, не знала, даже не подозревала, кто они есть. Ну и что? Мне было неплохо и без них! Знаете, сколько детей живет с родителями-алкоголиками? Им куда хуже, чем было нам, приютским детям! У нас хотя бы было место, куда можно вернуться после дворовой драки, а им приходилось уходить из собственного дома - или в опаске за свою жизнь, или из отвращения. Так, что я не жалуюсь. В конце концов, именно в приюте появились первые настоящие друзья! И еще бы: когда ты прошел с другом через огонь, воду и медные трубы (жизнь бедных сирот, знаете, полна приключений), многого стоит такой друг! Вернее, он бесценен! И второго такого еще попробуй - найди!
А после приюта, конечно, ни в какой колледж мне попасть не светило. Ну, куда ж рваться со знаниями бедной школы из "цветного" квартала? Надо отдавать себе отчет в своих возможностях, надо думать головой. Да, это то, чему научил меня приют - думать головой, рассчитывать только на себя. Такой я человек!
В общем, после школы я пошла в армию. Там я выбрала свою профессию. Случилось это просто: встречалась с парнем-летчиком, и влюбилась в самолеты... Парня бросила и стала учиться летному ремеслу. Небо пьянило меня, и звало, и манило. Сопротивляться его зову было невозможно. Я могла часами сидеть в кабине самолета или летать. Летать мне нравилось. Ну и что, что воздух тот же, и в кресле сидишь, так что невесомости почти не ощущаешь? Правда, есть еще воздушные ямы. Но главное - суть самолета - это свобода! Ощущаешь себя куда больше, чем человеком. В общем, без лишней скромности и долгих отступлений скажу сразу: я стала лучший летчиком-асом во всей нашей прекрасной армии! И горжусь этим!
Приходилось участвовать со своим пернатым другом во многих боевых операциях. Чего только не видела с высоты птичьего полета!.. Но меня не сбивали ни разу. Я такие фигуры в воздухе выделывала, что ни один паршивый истребитель не мог за мной угнаться. Гроза неба! Ястреб, или Козырной туз, как назвало однажды родное командование. В общем, славное было время. Сложное, трудное, но чертовски веселое.
Но спустя несколько лет жизнь моя круто поменяла свой ход. Радуйтесь: уже близко к тому, что я делала в Далласком банке. Однажды меня послали в этот милый город на полигон, испытать новую машину, и в часть пришло письмо. Да, первый раз в жизни мне пришло письмо! Помню, я тогда подумала, что от кого бы оно ни было, я обязательно отвечу. Потому, что еще никогда никому не отвечала на письма. Так вот, то письмо отказалось от одной старушки, живущей в старинном особняке где-то в Вермонте.
Она писала, что зовут ее Родни Шнейдер, и будто она - потомственная аристократка, и у нее есть настоящий фамильный замок и куча владений, с лошадьми и овцами, с собаками и ковбоями, и даже милый маленький домик с привидениями. В общем, мечта рабочего человека. Но самое интересное в ее письме было то, (та дам! драматическая пауза...), что она была уверена, будто я - ее потерянная внучка!
Вот так мечта абсолютно всех приютских сироток воплотилась на моей драной шкуре. Ну, ясно, что к бабушке не поехала бы только идиотка. А я таковой себя никогда не считала! Себя надо любить и радовать... В общем, собрала вещички и укатила на лето к бабушке.
Бабушкин "домик", километров пятьдесят в длину, столько ж в ширину, слуг человек 'дцать, мне понравились. "Ох, - подумалось мне, - как я все это богатство люблю и уважаю!"
Бабушка оказалась милейшим человеком. Она столько лет мечтала о внучке, с которой можно было бы скоротать старость, с которой можно поговорить и поучить жить, что я не стала разочаровывать старушку, доложив, что не верю в эту заветную сказку. Впрочем, я лукавлю, быть может - глупо было отказываться от такой бабушки с таким домом и всем-всем-всем в придачу! Но уйти из армии мне пришлось. Армия совсем не вписалась в мой образ любящей внучки... И часто я скучала по своим самолетикам...
Бабушку я полюбила. Черт, ведь у меня никогда не было бабушки! Никогда не было человека, который пек бы тебе пирожки и по воскресеньям учил, как правильно вести себя за столом и как правильно охмурять мальчиков. Впрочем, я шучу, как охмурять парней я знала лучше бабушки. И меня они в тот момент интересовали меньше всего. Я не могу найти нужные слова, чтобы описать, какая она милая и хорошая, какая идеальная и мудрая, бабушка Родни. Она может выйти в дождь на улицу и, расставив руки, петь старинные песни. Придите к ней! Она нагреет, приголубит и изменит вашу жизнь. Ведь ей удалось сделать то, что не смог никто: заставить МЕНЯ задуматься о собственной жизни. О том, что живу я не правильно. Ну и о прочей чуши в том же духе. Причем, не то чтобы бабушка Родни часто говорила со мной на эти темы. Просто, живя с ней и видя, как она радуется каждому мигу, проведенному вместе со мной, я начала задумываться: кто же я такая, если дарю столько радости матерой аристократке?! Живя с бабушкой, я перестала так легко и бесшабашно относиться к жизни, как прежде. Пора было подумать о будущем.
Увы, в легенду о смерти моих родителей в авиакатастрофе и потерю меня, единственной наследницы, я так и не поверила.
И однажды появился пухленький такой человечек в сером костюме с желтым галстуком, который представился, как частный детектив, нанятый бабушкиным управляющим, чтобы проверить мое прошлое (представляете, какой каналья?!!). Конечно, он накопал службу в армии, но, вопреки ожиданиям, бабушку это совсем не расстроило, а очень даже развеселило. Она долго смеялась, а потом сквозь смех стала рассказывать, будто моя прапрабабка была рулевым на одном лайнере, плавающем по Атлантическому океану. Бабушка смеялась, что это вроде как ее гены во мне бродят, и что я точно ее внучка, потому что сама она как-то путешествовала в Африку и там убила целых трех львов из ружья! И в доказательство она посмотрела на шкуры, лежащие на полу в нашей гостиной.
В общем, известие детектива никак мне не повредило. А потом он накопал какое-то свидетельство, какие-то анализы, и по моей медкарте они вдруг восстановили, что я и есть тот самый потерянный ребенок. В общем, я действительно оказалась ее родной внучкой. Им удалось меня убедить. И я поверила...
Ну, а что делают внуки аристократов? Работают в семейном бизнесе. Но для этого надо было закончить какой-нибудь колледж. И я выбрала тот, который находился в Далласе. На то было две причины: во-первых, в этом городе я получило письмо, а во-вторых, там рядом была летная база, где я могла общаться со старыми друзьями и иногда летать на своих любимых истребителях. И, как не хотелось расставаться с обретенной бабушкой, я уехала учиться.
И в том самом Далласком банке в тот роковой день я брала денежный перевод от бабушки на оплату учебы. Спрашиваете, почему назвала тот день роковым? Вы еще спрашиваете! Да потому, что в тот день я познакомилась со своим будущим мужем!!! Он играл на саксофоне у входа в банк, и мне вдруг захотелось отдать ему всю мелочь, что лежала у меня в кошельке, кроме, правда, бабушкиного чека. И я так и сделала. А он, наверно, решил, что я оплатила его игру на весь вечер, и до самой моей квартиры он шел по пятам чуть позади, играя на своем саксе самые красивые, самые удивительные мелодии, которые вы когда-либо слышали. Он играл весь вечер и, без сомненья, играл бы и всю ночь, пока я не попросила его уйти и не будить соседей. Он развернулся и покинул нашу улицу, и я было решила, что он обиделся и ушел навсегда.
А утром, открываю дверь, смотрю - он! Легок на помине! В своем смокинге, и треуголке, красивый усатый черт, смотрит и улыбается, что твой чеширский кошара! Ну, думаю, это судьба.
И он пригласил меня на свидание.
Мы гуляли по всему городу, и очень нам нравились крыши. Не знаю, что находил в них Сид (так звали саксофониста), но мне нравилось то, что там было близко к небу, безлюдно, и небоскребы не загораживали звезды, как обычно бывает, когда ходишь по городским улицам ночью. Мы били фонари, а когда приехала полиция, я легко договорилась с ними. Военные имеют в Далласе определенные привилегии. И с удовольствием ими пользуются. А иначе зачем тогда жить?
Потом была свадьба. Прекрасная, яркая свадьба. Его друзья, мои друзья, его родственники, мои родственники - в общем, человек семьсот. Да... А после свадьбы мы уехали в медовый месяц в пустыню. В общем-то, ничего интересного. Так, погоняли на джипе от местных бандитов, которые, как выяснилось, гнались не за нами, а нас с кем-то перепутали. Обычное дело. А после приключений мы открыли там новый оазис, и проложили еще одну дорогу, за что местные власти сказали нам спасибо в размере 50 000 долларов. Это было нелишне. А так... ничего интересного не было. Обычные дни. Сид - он такой, с ним один обычный день - что сто прыжков с тарзанки вниз головой. Не знаю, то ли он все время влипает в неприятности, то ли я. То ли мы вдвоем. Зато весело, черти! И жить-то надо, пожалуй, только так!! Да!..
Отличный он парень, мой Сид. Иначе и быть не могло. Ведь все мои друзья - отличные люди, а уж муж - он самый особенный, самый лучший! Такие уж мы с ним люди!..

Глава 5, продолжение главы 2.

Когда Сид подошел к стоящему у стены дома мусорному баку (в который должна была приземлиться после роскошного полета его жена Никки), то никого в этом баке не было. Только ошметки, окурки да пустые бутылки.
-Ник! - позвал Черный Пират. - Где ты прячешься?
Он обвел взором все вокруг, но никого не увидел. Все так же, как всегда. Только Никки нет. И куда она подевалась из этого чертового ящика?! - спросил Сид небеса. Небеса скромно молчали. Сид вдохнул ночной воздух полной грудью и медленно поплелся прочь. Он прошел два или три квартала, но так и не нашел ее. И куда она подевалась? - спросил Сид, но не услышал ответа. Он подумал было, что она просто вернулась домой. Скажем, он шел по лестнице, а ей взбрело в голову раз в жизни воспользоваться лифтом. Вообще-то Никки любила взбегать по лестнице вверх или легко сползать по перилам вниз, но после падения мало ли чего ей в голову взбрело. Да все, что угодно. И Сид поплелся домой, точно понимая, что вряд ли найдет девушку там.
Никки дома не оказалось. Сид вышел на крышу и присел на краешек табурета. Слева летал старый аэроплан, издавая противный жужжащий звук. Звук Сида раздражал.
Всего каких-то полчаса назад они были вместе, пили шампанское, и вот... С Никки всегда так: чуть только кажется, что все нормально, и сейчас начнется здоровая семейная жизнь, как она выкидывает фортель, вляпывается в очередную историю. Их медовый месяц - и тот отметился! Ну кого бандиты могли спутать со сбежавшей с их денежками принцессой воров? Только Никки! А почему? Потому, что она одна в обеденном зале гостиницы вела себя развязно, свободно, нагло - как всегда. Подзывала официанта по десять раз. Смеялась над соломенной шляпкой мадам Туссо, женой нефтяного магната, и розовыми в красную полоску носками дочки банкира. Она смеялась над залом, помпезно-пышным Голливудским залом, вмещавшим, возможно, тысячи человек, хотя сейчас обедали всего-то человек 15, - и это выглядело так убого, что Никки не могла удержаться от смеха. Сид был с ней согласен, и вдвоем они представляли экстравагантную парочку. Впрочем, как всегда. Это и смахивало на бандитскую Принцессу.
С Никки всегда все, не как у других. Но, может, именно поэтому он и влюбился в нее в тот светлый день у банка?.. Ведь без Никки его жизнь была бы невообразимо скучна!! Он сам покрасил ее в рыжий цвет. Ее характер идеально отражался в рыжем оттенке. Пригодились навыки, оставшиеся у него со времен группы "Черные пиратки".
Сид поставил локоть на стол и положил на него голову. Тихонько щебетал грач. Луна моргала одиноким желтым глазом - мешали пролетающие черные тучи. На западе поднимался в небо дым - топились трубы какого-то завода. Свет неоновых витрин, и шепот птиц, и шелест крыльев - ничего не заботило Сида, кроме одного чрезвычайно простого вопроса. Вы догадались. ГДЕ ЕГО ЖЕНА?!
Ну, и некоторого противного шума над левом ухом.
Сид всхлипнул. И тут же одернул себя: что это? Раньше он не был таким сентиментальным. Истина была рядом. Он не мог без Никки. Не мог, и не хотел... истина была рядом... и она приносила боль!.. Ведь Никки не было!!...
Взгляд Черного Пирата затуманился. С этой девушкой было хорошо. Как мало сейчас таких добрых, ласковых, милых! Приятных, очень, во всех отношениях. Они так подходили друг другу! Он готов был носить ее на руках, и к черту, что у нее миллионы, а у него совсем нет денег! Ей же на это плевать! Ну, поначалу он заморочился по этому поводу... Ну, что мужчина должен приносить в дом хорошую зарплату, обеспечивать семью и все такое... Тогда Никки сказала ему: "Мне не важно, кто ты и сколько у тебя баксов в банке. Мне они не нужны. Я хочу быть с тобой. Я такая же нищая, как и ты. А если будет нужно, поможет бабушка. Главное, Сид, оставайся тем, кто ты есть". Сид ответил ей просто: "Я люблю тебя". И на этом вопрос закрыли.
Сердце кольнуло при мысли, что с ней могло что-то случиться. "Так вот, где находится душа! Может, сердце и душа - одно и то же?" - задумался Сид. Шум усилился.
-Ну, сколько можно жужжать? - взревел Сид и поднял глаза к небу.
И тут, как говорят маститые писатели, "челюсть его упала на грудь, глава вылезли из орбит, а язык прилип к нёбу". И этих сочных сравнений будет мало. Вы поймете, почему.
Там, высоко, в самой глубине неба, над Лос-Анджелесом, пресловутом городом Ангелов, переливающимся в огоньках неоновой рекламы, над всем миром, в небе, свободном от черных туч, и совсем близко к созвездиям красовалась яркая надпись белым следом самолета: "Сид! Жду тебя на пляже у третьего столба. Я люблю тебя. Никки".