И ещё кое-что из моей "лавки древностей":


КРОВОИЗЛИЯНИЕ ИЛИ ПЕРЕВОД С НЕМЕЦКОГО

Я разгромлен,
и страна моя погружена во мрак...
Вода над моим лицом
живая.

Колокол и бой часов над рекой
прощают.

А пятнадцати лет отроду я пела
в церковном хоре.
Тихо-тихо,
как мышка...

Сейчас утро...

Бабушка тискает жилистыми руками
разбухшее вымя Александрины.
Молоко сочится сквозь поры сосков,
гулко падая в пустое ведро...

"Кровь и железо!" -
слышится в коридоре,
а бабушка шмыгает носом,
задумчиво лижет губы.
Я не одета.
Кровь стекает по ногам
в кислую лужицу
вчерашнего молока...

Ложусь на землю;
прячу лицо в пыли;
страшно, голодно, глупо.
Мать рожает кого-то из нас.

По бабушкиной руке ползет жирная муха.
Муха карабкается...
по толстому желтому волосу,
заползает в ухо,
исчезает в таинственной глубине...

Под одеялом прячу свои детские ручки.
Я теперь мальчик-шалун.

Узкая полосочка света из кухни -
Чу!..
кисонька опрокинула чашку с молочным коктейлем.

Папа пьёт его перед сном.
В коктейле капельки...
маминой крови.
Мы все хотим вылечить нашего папу.

Но ему, похоже, уже ни что не поможет.

Бабушка свернулась на ковре в неестественной позе.
Юбка ея задралась,
обнажив посиневшие дряблые ляжки.

Это к р о в о и з л и я н и е.

Я же - большой. Надо
становиться серьёзней.
Вот и родители на меня со значением...

Папа улыбается мне. Они дают мне понять.
Ставят меня в известность,
ставят на вид:
в неловкое положение вещей.

В памяти всплывают картины...
Бабушку хоронить мне.

Отец шепчет мне на ухо:
"Это ты, сынок!"

Наблюдаю малыша лет пяти.
Он вынул из печи чугунок с кипящей смолой.
"Вылей, вылей ей на лицо!.." -
шепчу самому себе.

Бабушка дурно пахнет.

Эта тягостная семейственность!..

Умерев, она продолжает желать, говорить, ждать...
Ждёт похорон...

Я вынимаю её из платья
и голую кладу на салазки.
Снег хрустит на зубах.

Я знаю,
когда захлопнулась дверь,
мать разделась,
чтобы снова доить отца,
чтобы забрать у него ещё несколько миллионов
в свой ненасытный рот.

Я тоже чувствую солоноватый привкус...
Девочкой я часто делала это брату.
Теперь он умрёт, но в этом не я виноват.

Мой муж тоже умрёт.

Не пройдет и недели.

Ему необходимо умереть.

А мне... А мне?

Я не хочу думать о сыне.

Молоко сочится сквозь поры моих сосков,
кровь стекает по ногам
в скользкую лужицу предполагаемых жизней.
Я не одета...

"Кровь и железо!" -
услышит мальчик,
опускающий бабушку в яму.

В голом осеннем саду раздаются звуки свирели...
Александрина - источник парного мяса.

Я пробила ей горло её же рогом,
спиленным моим мужем за сутки до смерти.
Агонии не было.
Да и смерти, наверно, нет.

Заливая кровью мою ночную рубашку,
Александрина размышляла
о спящей под снегом бабушке.

Скоро вернется мой мальчик.
Я не одета...
а наша страна погружена во мрак.

Он почувствует тепло моего язычка.
Я - безумная девочка!
Я, безумная девочка,
танцую на столе, умираю от счастья
столько раз...

Кровоточит уже четверть часа.
Неустановимое кровоизлияние
или, как там? - разрыв сердца?..
Почти точки наперебой обгоняют:
юла, елей, Элиот, Эллада,
элеуторокок, кокаин, морфий,
post mortem nihil est... *
Историография...
графиня умирает последней...
нейрохирургия крови показала на Вас!
Вашество! Остановите меня!
Заблуждение меморандумов,
венная инженерия...
и вечный огонь... впереди.



Ноябрь 1992


Конкретно живёт тут: http://www.raz-dva-tri.com/exgumation.htm
Всякое сопутствующее: http://www.raz-dva-tri.com