***
У природы в паспорте-календаре, вроде как, сентябрь на исходе, но у нее на это дело свои виды - молодится пролонгированным поздне-августовским леточком. Дни, как и прежде, щедро солнцем и красным теплом радуют, правда, стремительно становятся все короче и короче, а вот ночи - длиннее и прохладнее, зато у них небо из темного бархата - глубокое, безбрежное, манкое в россыпи созвездий. Глядеть на него не наглядеться, смотреть равносильно затеряться, пропасть, раствориться, распасться на молекулы, атомы, превратиться в черную материю, но лучше, конечно же, в кошку, которая гуляет сама по себе и в зеркалах не отражается.
***
Решила в этот раз открыть свой новый театральный сезон с похода в бывший доходный дом Леонида Петровича Родзянко - полковника, киевского предпринимателя, конезаводчика и двоюродного брата Михаила Владимировича Родзянко (председателя Гос.думы третьего и четвертого созывов), у него там нынче прописан театр-модерн "Сузыр'я" ("Созвездие"). Тут неспроста выбор случился, так выпала карта - читаю нынче мемуры Феликса Юсупова, а род Родзянко был ему не чужд. Читаю Феликса упоительно, над многим задорно хохочу, он это дело - заинтересовать словом и словом вызвать искренний смех - умеет. Да вот вам для примера один рассказ, один эпизод.
"Однажды, придя к ней обедать [к ней - это про мать], узнал я, что судебные исполнители явились наложить арест на наше имущество. Два субъекта с мрачными физиономиями и черными портфелями действительно ждали меня в гостиной. Вот так новость! Этого я никак не ожидал. Что ж, придется сделать хорошую мину при плохой игре. Напустив на себя беззаботный вид, я обратился к черным вуронам непринужденно и приветливо:
- Господа, - сказал я им, - вы тут у русских людей. Уважьте же наш обычай, выпейте со мной рюмку водки.
Вуроны переглянулись, слегка сбитые с толку. Не дав им время опомниться, я велел принести водки. Первая рюмка пришлась им по вкусу. Повторили раз, еще раз, еще много-много раз... Я решил, что созрели они послушать музыку. Добил я их цыганским романсом. Еще бы немного, и они сплясали бы козачок. <...> Наконец, незваные мои гости отбыли, унося с собой ордер на арест. Расcтались мы лучшими друзьями.
- А вы, русские, - ничего! - кричали они, фамильярно хлопая меня по плечу. - Чертовски славные ребята!
Свиделись мы с ними и снова, но тогда уж дело отчасти поправилось: составили лишь опись имущества. Арест так никогда и не наложили."
Цыганщины сегодня, конечно же, не было. Но пели. И как пели! И главное кого пели - Окуджаву. Двадцать семь песен Булата Шалвовича в картинках, картинках жизни. Сюжет прост и неказист - просто жизнь: он и она случайно встретились в буфете станционного вокзала. Она - буфетчица, он - транзитный пассажир. Она одинока, он одинок, вся их прошлая жизнь - это про рельсы и шпалы, будущая жизнь, впрочем, тоже все те же рельсы и шпалы, но есть сегодня и сейчас - вокзал на двоих "В барабанном переулке".
Ирину Калашникову давно полюбила, а вот Сергея Мельника, как актера, открыла для себя сегодня. Ну, еще был тапер Наталия Бегма, правда, я ее в детстве знала как Наташу Шульгу, но это совершенно другая история и не про осень.
***
А моя осень сегодня в картинках такая.
Конец спектакля. Дабы выйти на лестницу из зрительного зала, надо пройти через две анфиладные комнаты, где плачут свечи. Эта - вторая, в ней я опомнилась.
Зеркала и тела на выходе-входе.
И обнаженный музыкой и светом фонтан у оперного, что как будто "кони в сумерках колышут гривами".
И слепые фонари про то, что "Две жизни прожить не дано..."
