Лето, как несущийся на всех парах паровоз несётся к конечной станции. Конец августа я люблю хотя бы за то, что в нём я родился. А если ещё и тёпло не ушло с городских улиц, уступив место холоду наступающей осени, то вообще лучшего и желать не надо! Утомляющая духота ушла, а короткие юбчонки и обтягивающие маечки так и остались. Юные и не очень барышни словно стремясь продлить хотя бы на миг тёплые деньки одеваются по летнему, выглядят по летнему, а порой и глядят по летнему – тело и вызывающе. Я хоть человек и женатый, а не посмотреть на прущую со всех сторон сексуальность не могу. Моя благоверная беременна, и изменять было бы неправильно, но помечтать, пофантазировать можно и в такой ситуации. Мысли и идеи вспыхивают звёздочками на вечернем небе, чтоб «к утру» погаснуть, оставим приятный след и всколыхнув всё в воздерживающемся теле.
В метро у двери прислонилась юность. Ей не более 18-ти, но она уже знает про себя кое-что, что позволяет ей выгодно подчёркнуть свои стройные ножки и уже округлившуюся слегка фигуру. Как хотелось бы остаться с ней в вагоне наедине, застрять в тоннеле и наслаждаться ею: целовать её губы, гладить нежную кожу, трогать её везде-везде. Усадить её на сидение и припасть к её ногам, покрывая поцелуями их. Начать с её чудесных пальчиков на ступнях, коснуться будто ветром подъёма своими тёплыми губами и выше, выше, не переставая при этом своими ладонями гладить всё, что только можно достать, не останавливаясь, не прерываясь, задирая юбочку, но, словно дразнясь, избегать интимных мест. Целовать её девичьи бёдра и, высунув язычок оставить влажный след на внутренней стороне. Я растягиваю удовольствие и своё и её, не спеша, но верно подбираясь к её юному лону, спрятавшемуся под трусишками. Они просты. Ей ещё не надо дополнительных ухищрений для соблазнения. Любой мужчина и так вожделеет её. И я касаюсь губами рядом с трусиками, там, где кожа нежна до умопомрачения и стараюсь чтобы и поцелуи мои были под стать. Девушка, закрыв глаза в истомной неге, впитывает от меня порции безграничной ласки. Трусики отодвинуты в сторону и своими инструментиками – язычком, губами я люблю её кисоньку. Я люблю её всю в этот момент. Мне хочется, чтобы я превратился в реку нежности, которая вливается в неё через мой ротик; в реку ласки, которая омывает её прелестную розовую пипоньку, возбужденную и алчущую ещё и ещё. Я готов любить эту девушку пока это возможно. Я чувствую эту барышню. Она для меня как музыкальный инструмент, на котором я играю великолепную музыку. И в момент когда моя музыка станет бесконечно невозможной, когда её тело вознесётся до пика ощущений, войти в неё. Наполнить её своим желанием и почувствовать как всё тело содрогается от удовольствия. Смотреть на неё всю в этот момент: ловить стоны с полуоткрытых губ и чувствовать тонкую её вибрацию вытянутого на метрошном диване тела. Ни чем несоизмеримое удовольствие от любви к этому прелестному созданию от прикосновений и ласк моих, так медленно и постепенно поднимает во мне волну и запускает мурашки по коже. И нужно буквально мгновение, чтобы волна накрыла меня с головой и я, захлёбываясь в ней и даже не пытаясь сохранить хотя бы остатки дыхания и разума выплёскиваюсь в неё и умираю тут же от безмерной нежности и воскрешаюсь от неё же…
А вот другая… Загорелая, поджарая, с тонкими губами на кошачьем лице. Тёмные очки скрывают глаза. Волосы собраны в хвост. Ноги затянуты в обтягивающие штаны и вышагивают как по линеечке. При этом бёдра качаются как корабль в волне. Её плечи оттянуты назад, а грудь выставлена вперед и она несёт себя этому миру, противопоставляясь ему и желая его. В тонких руках, сигарете и в чём-то ещё неуловимом – нервность. Не сиюминутная нервозность, а системная нервность. Этакая сучка, которой надо быть модной, всё время сексуальной и соблазнительной, может быть всё время первой. Она хочет чтобы все мужики обращали на неё внимание и добивается этого, даже если кому-то она и кажется уродливой в этом своём стремлении. Такую хочется назвать сукой! Сучка! Такую хочется взять – грубо, по животному, неважно где, неважно при каких обстоятельствах. Сломит каким-то макаром её жёсткое, но недолгое сопротивление и поиметь её упругое тело по очереди во все дыры. Не снимая штанов, прямо из ширинки вытащить своего почти всегда готового к бою самца и запихнуть его меж этих поджатых ярких губ. Войти членом в её рот и трахать его, держа за голову за волосы за хвост. Натягивать на свой челн её голову, держа за уши. Трахать её в рот, стараясь засадить как можно дальше, чтобы при очередном толчке чувствовать как член упирается в глотку; трахать её рот быстро, чтобы яйца шлёпались о подбородок, а она сама мычала от неудобства и… желания. Да! Желания! Желания подчиниться по-самочьи самцу, который имеет её на правах сильного. Сдёрнуть, содрать с неё штаны, оголив упругую задницу. Конечно же на ней стринги, - содрать, порвать и их. Наклонить, поставить сучку раком и атаковать её дырку, войти в неё сразу мощно на всю длину! Схватить её за волосы и к себе! Прогибайся киска! Давай старайся! Получай! И двигаться в ней, пронзать её тело своим копьём и рычать при этом. Да! Трахать эту дырку так сильно как это возможно! И может кто и присоединится ещё, чтобы нанизать её с двух сторон, чтобы превратить её в сексуальную машину для удовлетворения похоти. Сношать подругу в рот и в похотливую её пиздёночку по очереди и вместе! Раздолбать её дырки своими членами и спустить в них, залив всё спермой, заставим работать эту сучку и языком и задницей до последнего. А когда все силы будут исчерпаны, отдохнуть и найти в себе новые, чтобы затрахать её до беспамятства, чтобы ноги на следующий день не держали, а рот дрожал от напряжения! И вот тогда то, после этого отмыть её, приласкать и воздать ей полагающиеся почести за женскую готовность пойти ради мужчины если не на всё, то на многое…
Есть и ещё. Есть и третья, и четвёртая, и пятая, и десятая. Для искры фантазии нужно просто настроение. Пожалуй только пожилые женщины, да старые не смогут прородить во мне такой искры. Вот женщина с ребенком. Прочь его! Какая женщина! Ей лет 35, может чуть меньше, может чуть больше. Я заранее испытываю гигантское уважение к её круглому материнскому телу, к её бесконечно добрым глазам, к её уже начавшей появляться едва заметной сеточке морщин: у глаз, на лбу, в уголках губ. Меня тянет к ней. Она настоящая женщина! И это не желание познать в ней мать. Это желание познать состоявшуюся женщину. И как жаль, что я не скульптор, чтобы запечатлеть зафиксировать на долгое время и точёную прекрасную шею, и пухленькие запястья, и нежность её устремлений. Я просто физически подаюсь вперёд, чтобы дотронуться до её шеи. Воистину не знаешь где найдешь! Кто бы мог подумать, что шея, - не грудь! не попка! не губы, а шея, и руки, запястья словно поразят меня своей сексуальностью. Мне хочется прикоснуться к ней. Подойти сзади и коснуться губами пушка на её затылочке. Обвить руки вокруг её красивого стана и не отрываться губами от её затылочка. Кожа там не менее нежна чем у юной девы. И не отрывать своих губ от неё. Не отрываясь целовать её шею, её губы, её глаза, её грудь, покрыть поцелуями всё её тело! Дать ей возможность и самой показать себя: показать возможности чуть пухлых губ, нежных рук и всего остального. Быть на равных с ней. И когда она будет готова войти в неё и раствориться в обоюдном желании обладать друг другом. Довести её до оргазма язычком, губами, руками, членом и ожидать от неё ответных действий. И непрерывно держать её в своих объятиях, не покидать её уютного тёплого тела. А уже потом лежать вместе, обнявшись долго-долго…
Большой город – город множества людей и я рад, что живу здесь. И жизнь моя – это не только мои реальные дела, а и мои фантазии и мои мысли…