сегодня вечером мы катались на роликах вокруг обновленного пруда в осеннем парке.Черная стылая гладь воды с золотыми и сербряными огоньками, летняя кафешка, запутавшаяся в начинающей облетать зелени. Разговоры и песни уток, а я думала им положено ночью спать, может быть так они прощаются с летом.

Мы носились вокруг пруда с моей сестренкой-первоклашкой. Когда она едет очень быстро, то наклоняется вперед, широко расставляет ножки и раскачивается залихватски из стороны в сторону, так что вообще непонятно, как она удерживает равновесие. Но она удерживает, и радуется, что упала меньше пяти раз, потому что за это папа обещал ей приз.

А в летней кафешке кто-то праздновал день рождение. На танцполе извивались тетньки на каблуках и в трикотажных кофтах, лихо так отплясывали. Но никто не мог сравниться с одним дядькой в зеленовато-болотном костюме. Он так вскидывал руки и ноги, так запрокидывал голову, так отдавался незамысловатой мелодии попсовой, надоевшей всем песни. Я пожалела, что нет у меня с собой камеры. На него было так смешно и радостно смотреть. Радостно от того, что он выгляденл таким счастливым. Да это и правильно, танцевать так, как будто никто тебя не видит, так как просит душа, диктует чувство ритма и позволяет природная координация, это ли не настоящий танец на все 100.

Приятель спросил насчет хорошей чайной. Я стала всполминать знакомые московские и поняла, что мне пока почему-то не хочется идти не в одну из них. И тут вдруг я подумала о самой лучшей простенькой чайной, что в городе Oceanside, только это очень отсюда далеко.