Нам достались замечательные попутчики, приятные проводницы, места у открытого окошка и нежаркая погода.
За окнами проносились красивейшие кадры, мысленно фотографировала каждый квадратик пути, не раз я пожалела, что не могу сфотографировать глазами то, что вижу, как сыщик из бременских музыкантов (кажется он?).
Полосатые поля с тракторами и коровками, старые телеграфные станции, солевые «плантации», с непонятными рядами бамбуковых «заборчиков», покосившиеся домики, шумные станции, где мужской и женский голоса переговаривались по рации, повторяя слова друг друга, чтобы координировать действия. Картинки, картинки, яркие, контрастные, разнообразные, цветастые и фактурные, сочные зарисовки чужих жизней. И потом вдруг поле - бескрайнее, чистое, со сменяющейся только далеко на горизонте трепещущей полоской домиков и деревьев – и кажется, как будто это живой образ тишины. Шум сменяющихся картинок уступил место одной замершей, глубокой, широкой и такой просторной, что кажется, что и звука тоже нет, только столбы. Столбы, просвистывающие мимо, прорезающие воздух, как самурайский меч, отсекая кадры, деля общую картину на слайды.
Каждый квадратик пути казался ценным, незаменимым, неповторимым и эстетически вкусным, фотоаппарат все равно никогда бы не отразил всю суть этого состояния.

[483x285]