Исходное сообщение Silent_Mik
Кайфовая статейка
Одно отрезанное ухо, один облизанный шар для боулинга, один самурайский меч, один лев на крыше, одна торчащая в горле перьевая ручка, двое убитых самурайским мечом, три патрона в барабане, 422 слова fuck за три часа и другие вещи, за которые мы любим кино.

Исчезновение Кевина Спейси в “Обычных подозреваемых”
Придурковатый хромой уголовник в исполнении Кевина Спейси выходит из полицейского участка, постепенно перестает хромать, садится в машину и уезжает, прямо на наших глазах превращаясь из трусливого идиота в величайшего преступника всех времен. Изначально в сценарии не были предусмотрены последние кадры-флэшбеки, которые наглядно демонстрируют, как режиссеру удалось скормить зрителям (а Кайзеру Соузе — полицейским) самый изощренный обман в истории кино.

Майкл Мэдсен отрезает ухо полицейскому в “Бешеных псах”
Самая страшная сцена в фильме, в котором нет ни одной женской роли. Офицер полиции Марвин Нэш, умоляя мистера Блонда о пощаде, вопит, что у него дома ребенок. В сценарии этой детали не было—это импровизировал актер Кирк Бальц, сыгравший жертву психопата. Когда он первый раз упомянул про ребенка, Мэдсена это так впечатлило, что он не смог доиграть сцену до конца.

Кэрри-Энн Мосс и КиануРивз летают по коридору в “Матрице”
Нео (Киану Ривз) и Тринити (Кэрри-Энн Мосс) под руководством режиссеров братьев Вачовски устраивают в холле безымянного офисного здания самую впечатляющую перестрелку в истории кино. Неограниченное количество оружия и боеприпасов, раскалывающиеся стены, падающие колонны, черные плащи, солнцезащитные очки—после “Матрицы” у фильмов действия появилась новая точка отсчета.

Эдвард Нортон избивает Джареда Лето в “Бойцовском клубе”
Одна из самых эффектных и циничных драк в истории кино. Джек (Нортон) превращает лицо Красавчика в кусок мяса только потому, что “хотел испортить что-нибудь красивое”. Самое забавное, что изначально цензура была против некоторых кровавых спецэффектов в этой сцене, которые пришлось заменить на кадры с ревущими полуголыми бойцами, окружившими место драки. Но на тест-просмотре выяснилось, что так еще страшнее.

Арнольд Шварценеггер дерется с Робертом Патриком в финале “Терминатора-2”
Главные мифические герои индустриальной эпохи: Австрийский Дуб против Жидкого Терминатора. Чтобы прикончить ртутную мразь, Арнольд сначала отрубает себе зажатую в заводской шестерне руку, а потом спускает врага в кипящее олово. Сразу по окончании этой сцены ее хочется перемотать на начало.

Кристофер Уокен убивает Денниса Хоппера в “Настоящей любви”
Похожий на огромное пресмыкающееся глава сицилийских бандитов Кристофер Уокен берется угадать, обманет его Деннис Хоппер или нет. В ответ герой Хоппера рассказывает длинную историю о том, что все сицилийцы произошли от негров. Хоппер гениально курит последнюю в своей жизни сигарету, а Уокен гениально смеется. Безупречно сыгранная сцена на тему “Как я плюнул в лицо самому страшному гангстеру”.

Туртурро лижет свой шар в “Большом Лебовски”
В фильме, который считают своей Библией все разгильдяи и пофигисты мира, есть самый примечательный момент. Под романтичные переборы Gipsy Kings, поющих “Hotel California”, извращенец (“Он показывал член восьмилетним девочкам!”) и король кегельбана Хесус (Джон Туртурро) сначала облизывает свой шар для боулинга, потом делает страйк, танцует и объясняет Чуваку (Джефф Бриджес), Уолтеру (Джон Гудман) и Донни (Стив Бушеми), что, если те будут угрожать ему пистолетом, он отнимет его, засунет туда, где не светит солнце, и будет “нежно жать на курок до тех пор, пока не услышит звук щелчка”.

БрюсУиллис завладевает оружием в “Крепком орешке”
“У твоей жены такой большой зад, что, когда ее снимали для выпускной фотографии, пришлось использовать аэрофотосъемку”. Кроме этого изречения из “Последнего бойскаута”, Брюсу Уиллису принадлежит еще пара десятков важных кинематографических слов и поступков. Вроде посылки террористам, захватившим небоскреб. На груди у мертвого бандита написано: “Теперь у меня есть автомат. Хо-хо-хо”.

Гэри Олдмен обнаруживает бомбу под курткой Жана Рено в “Леоне”
Жан Рено не умеет читать, писать и любить. Он носит идиотскую вязаную шапочку, пьет молоко, грациозно уничтожает роту спецназа и не интересуется ничем, кроме цветка на своем подоконнике. Гэри Олдмен возглавляет управление по борьбе с наркотиками, любит Бетховена и не задумываясь убивает детей из крупнокалиберного ружья. Обаятельнейший из убийц и мерзейший из полицейских до самого конца не могут решить, кто из них круче. Олдмен первым убивает Рено. Но Рено достает его уже с того света.

Георгий Бурков и Василий Шукшин идут к переправе в “Они сражались за Родину”
Фильм про людей, которые сильнее смерти. Одна из редких картин о войне, адекватная своим величием самой войне. Не умеющий плавать Бурков по дороге к реке собирается утонуть и обещает перед смертью подарить свою бритву Шукшину. Потом видит понтонную переправу и берет свое обещание назад. Смешно, страшно, незабываемо.

Андрей Миронов пикируется с Анатолием Папановым в “Берегись автомобиля"
“Я торгую кулубнику, выращенную собственными руками!”, “Тебя пасодют, а ты не воруй”, “Что делать, что делать. Сухари сушить!”. Два, безусловно, лучших комических актера советского кино Андрей Александрович Миронов и Анатолий Дмитриевич Папанов превращают второстепенные роли в шедевр в одном из лучших своих фильмов.

Владимир Высоцкий предъявляет ультиматум Армену Джигарханяну в “Место встречи изменить нельзя”
Верка-Модистка, Манька-Облигация, Гриша-Шесть-на-девять, Петька-Ручеч-ник, Вероника Панеяд, она же Алла Кацнельбоген, “Мурку можешь?”, “Копытин, останови машину!”, “Кашелек, кашелек, какой кашелек?”, “С тобой, свинья, не гавкает, а разговаривает капитан Жеглов!”. Великое кино.

Виталий Соломин и Никита Михалков напиваются в “Собаке Баскервилей”
Сэр Баскервиль и доктор Ватсон в состоянии алкогольного опьянения собираются в экспедицию за беглым каторжником. Самая жуткая часть приключений Шерлока Холмса, благодаря Янковскому и Михалкову, стала еще и самой звездной. А сцена с пьянством— одной из самых веселых. “Ватсон, а давайте его поймаем?”
Сергей Бодров оставляет в живых Виктора Сухорукова в “Брате”
Первый снятый после перестройки фильм, который хотелось смотреть от начала и до конца. Шедевр сделали всего за месяц и практически бесплатно: ОРТ наотрез отказалось финансировать неполиткорректный боевик, и съемочная группа получила гонорары только после выхода фильма в прокат, когда Бодров и Сухорукое уже стали национальными героями.

Брюс Уиллис берет с полки меч в “Криминальном чтиве”
Брюс Уиллис закрыл одну из самых важных тем в развлекательном кино: герой выбирает оружие. Сначала он берет молоток, потом бейсбольную биту, потом бензопилу. Затем он поднимает глаза вверх, и зрители понимают, что он увидел нечто столь достойное, что может затмить даже жуткого вида бензопилу. С верхней полки Бутч (Уиллис) берет самурайский меч и именно им лишает жизни двух извращенцев. Другого выбора оружия в мировом кино больше не может быть.

Роберт де Ниро играет в русскую рулетку в “Охотнике на оленей”
Самая впечатляющая сцена про войну во Вьетнаме в истории мирового кинематографа. Вьетнамцы заставляют американских солдат играть в русскую рулетку, а Майкл (де Ниро) в ответ предлагает им вставлять в барабан три патрона вместо одного. На празднике в честь 60-летия Роберта де Ниро, который в июле 2003 года транслировался на всю Америку, был только один момент, когда Бешеный Бык разрыдался. Это случилось, когда он заговорил про режиссера “Охотника на оленей” Майкла Чимино.

Брюс Ли лупит Карима Абдуль-Джаббара в “Игре смерти”
Ли всегда мечтал сняться в сцене, где он вышибает дух из противника вдвое крупнее его самого. Карим с его ростом в два метра пятнадцать сантиметров вполне подходил на роль жертвы. Кстати, он был давним учеником Брюса (вместе со Стивом Маккуином и Джеймсом Кобурном) и даже исполнял роль няньки при маленьком Брэндоне Ли.

Джо Пеши убивает человека в баре в“Казино”
Никки Санторо (Пеши) в ответ на грубость посетителя бара несколько раз втыкает ему в шею перьевую ручку. Роль Санторо была списана с реального чикагского гангстера 60-х Тони Спилотро по прозвищу “Муравей”. Помимо этой и еще двух дюжин потрясающих сцен, фильм хорош невероятным количеством нецензурных ругательств. Слово fuck в этом кино произносят 422 раза (в среднем 2, 4 раза в минуту).

Никита Михалков и Юрий Богатырев разговаривают о золоте в “Свой среди чужих, чужой среди своих”
Первый фильм Михалкова, способный украсить финал любой самой блистательной кинематографической карьеры. И второе в списке FHM кино (после “Бешеных псов”), полностью обошедшееся без женских ролей. Юрий Богатырев в одиночку останавливает банду головорезов, отчитывает главаря и предлагает разделить золото, если его удастся найти. И сам Никита Михалков, в усах и шляпе, грозит пальцем в замшевой перчатке: “Ну, если обманул—смотри!”.

Брюс Уиллис видит льва в“12 обезьянах”
Одна из величайших сцен, посвященных будущему человечества, снятая Терри Гильямом без спецэффектов, сверхмашин и суперроботов. Преступник, заброшенный на несколько лет вперед, видит заснеженную Филадельфию, оккупированную дикими хищниками. Эпизод заканчивается страшноватым кадром со львом, горделиво озирающим свои новые угодья с крыши разрушенного дома, символизируя грядущую победу зверей над истребившими друг друга людьми.

Вахтанг Кикабидзе говорит с Тель-Авивом в “Мимино”
После телефонного разговора Мимино с грузинским евреем Исааком в фильме был еще один эпизод, вырезанный цензурой. После звонка Мимино в Тель-Авив шли кадры Телави, где кепочник звал часовщика к телефону: “Иди, тебя какой-то Исаак из Тель-Авива!”, а часовщик в испуге махал руками: “Скажи, что меня нет, у меня перерыв!”. Сам же фильм первоначально собирались назвать не “Мимино” (то есть “сокол”), а “Ничего особенного”.
Алексей Петренко предлагает Ларисе Гузеевой уехать в Париж в “Жестоком романсе”
Обаятельный женский угодник Паратов и нахрапистый купец Вожеватов пусть впечатляют незамужних девушек и подростков. Настоящий мужчина в этом фильме один—Мокий Парменыч Кнуров, матерый человечище. Даже выиграв Ларису в орлянку, он обставляет свое предложение махнуть в Париж “на выставку и полное обеспечение” с таким достоинством и щедростью, что всякому понятно: не развращать везет, но спасать. Для таких невозможного мало.

Брэд Питт стреляет в Кевина Спейси в финале “Семи”
Великий финал гениального фильма. Детектив Миллз (Брэд Питт) получает по почте голову своей беременной подружки, а отрезавший эту голову маньяк просит его за это пристрелить, потому что таков его план. Он уже покарал шестерых грешников за шесть их смертных грехов и теперь хочет казни для себя, потому что его собственный грех—зависть. Убить— значит признать правоту маньяка. Оставить в живых—значит побороть свой собственный грех—гнев, несмотря на голову в коробке. И Миллз спускает курок. Душевнобольной убийца оказывается прав. Но вряд ли во всем мире найдется хоть один человек, который пожалел о том, что обливающийся слезами Брэд Питт снес ему башку к чертовой матери.