Эта запись появилась в продолжение записи № 2 из темы о концерте Анны Юрканской. Речь попутно зашла об исцелении человека под воздействием танцев Махмуда Эсамбаева. И естественно, мне вспомнился виденный зрительский подарок, который свидетельствовал о чрезвычайном, уникальном преклонении перед артистом... Хотя, каковы мотивы именно этого подарка, я не_знаю. Может, за ним еще одна невероятная судьба...


* * *

Дело было на концерте Эсамбаева в Москве, в Театре эстрады, в конце 60-х или начале 70-х годов. Зритель, сидевший в центре первого ряда, имел в запасе корзины, наполненные крохотными букетиками незабудок. И как он их только разместил там, между креслами и подножием сцены! Мне и вообще большинству публики корзины были незаметны - без повода приглядываться.

Мое место было на галерке, с биноклем (едва достала хотя бы такой билет). Сцена и зал Театра эстрады полукруглые, обзорность очень неплохая.

* * *

Эсамбаев всегда заканчивал концерты «Макумбой» — бразильским ритуальным танцем. (Его герой, своего рода жрец, побеждает злого духа ценой жизни. «Соль» даже не_в изображении финальной схватки и смерти, а в том, что жрец знает, на что идет. Трагический, глубокий танец). Когда занавес закрыл сцену, то на виду осталась только неширокая «дорожка» по кромке просцениума, меж занавесом и рампой, - для выходов артиста на аплодисменты. Дорожка, поскольку по окружности, была довольно длинной. Гораздо длиннее, чем на взгляд по прямой. (Вы зачтите потом этот маленький нюанс, ладно? :)

«Выходы» Эсамбаева на поклоны - спектакль в спектакле! поклоны незабываемой красоты! И никакого самолюбования. Это была взаимная передача благодарности, «обмен токами». Воздух еще продолжал «светиться» ореолом жизни, приносимой в дар, из любви к людям. А артист уже создавал из поклонов новые произведения искусства, другую цепочку даров и дарения. Чрезвычайно подходил сюда и экзотический костюм «Макумбы». (Настоящий, преподнесенный артисту в Бразилии). Высокий головной убор из перьев больших птиц, облегающее недлинное одеяние из шкур леопарда или подобного зверя. Знаменитая на весь мир талия - обнажена, голени - тоже. Над ними свисают со шкур от одежды - как настоящие, звериные лапки, мягко покачиваются в такт шагам. Тайна и открытость, теплота и сила. Избранность.

* * *

Серия финальных выходов Эсамбаева длилась обычно минут двадцать, а может и тридцать, с учетом его «монолога» (рассказано в той записи). И вот, с ПЕРВОГО же выхода, Зритель с Корзинами Незабудок начинает осыпАть букетиками и артиста и «дорожку», во всю ее длину! Так как большинству публики не_видно корзин, то кажется - полетела нежно-голубая вереница от рук факира, нескончаемая и прямо из воздуха.

Букетики были такие миниатюрные - тоненькие и нежные, могли приминаться как трава, и, конечно, по ним безопасно можно было ходить босыми ногами.

Вообразите всю кошачью грацию и достоинство, свойственные Махмуду Эсамбаеву, - и как его идеальные ноги, да еще украшенные лапками хищного зверя, - находили на полу один, другой свободный островок... чтобы не_наступить на цветы! Чутко, пластично и - не_теряя ведь темпа :) .

Но цветы, как по волшебству, продолжали усыпать артиста и сцену... вся «дорожка» покрылась сплошь в несколько слоев... Артисту не_оставалось ничего иного, как идти - под этим цветочным фейерверком, по этой роскошной цветочной россыпи, словно бы по дощатому полу.

* * *

Он ступал по незабудкам, ноги утопали. Превознесенный, благодарный, растроганный (казалось, он не_в состоянии говорить, задыхается от восхищения и счастья). Делал изысканные жесты, посылая свои несравненные поклоны Зрителю! - А у того, видим, наконец иссякли его корзины! - Ах ты... - И, вдруг, из-под сидений (тут уже все углядели) были извлечены еще, новые корзины! и - пошло по новому кругу... Зал сходил с ума, аплодировал, восклицал, плакал, чуть что не_кидался друг другу в объятия, и всё это на самой высокой, одухотворенной ноте. Эсамбаев, наклоняясь, летящими взмахами рук, раскрытых ладоней - вперед и вверх - стал кидать незабудки со сцены в зал - голубые букетики взлетали высоко и как фонтанчики ниспадали на зрителей первых рядов, а зрители, конечно, снова подхватывали их и снизу вверх снова осыпАли артиста!..

Больше ни разу, никогда я не_видела ничего подобного. Счастье целой жизни - такое же, как смотреть Уланову.

* * *

Казалось бы, сами цветы здесь должны были производить основное впечатление. И количество их, и выбор именно незабудок - уже сполна выражали замысел, воплощали его в прекрасное зрелище. Но - ведь надо еще видеть, КАК он, незабываемый Зритель с Незабудками, совершал это подношение... КАК из его рук летели незабудки к Артисту...

Постарайтесь поверить, пожалуйста, - именно это «как» было самым красивым! Вот, казалось, почему Артист настолько сильно взволнован и счастлив. Это «как» сосредоточивало и увенчивало собою все «составляющие»! И очевидную даже в рассказе гениальную красоту замысла, и невероятное даже для очевидцев количество цветов. И их неожиданную здесь, бесхитростную нежность, и символический смысл.

А ведь освещение и мизансцена - позволяли разве едва-едва различить фигуру и руки дарившего. Какой такой магией само движение букетиков, его ритм и траектории - настолько ярко, самоценно выражали на весь зал глубочайшие чувства этого человека?!

Не_правда_ли, они оказались достойны друг друга - великий артист и великий поклонник!..

* * *

Иногда думаю, что, может, это и был тот самый человек?

Какой-то т-а-к-о-й контакт... т-а-к-о-е благоговейное раскрытие... приношение всего...