День второй.

Ночью было холодно. Молчаливым свидетельством тому был иней на деревьях и траве вокруг. Но гораздо более впечатляющим был толстый слой инея на воротнике у Сереги, безмятежно спящего под небольшим тентом, внешне напоминающим небольшой самолет-невидимку.

Погода держалась мрачная, но безмятежная. Ни малейшего ветерка. Решив не упускать шанс быстро пройти по озеру, собрались и вышли на удивление быстро.



К сожалению, не было тогда с собой хорошего фотоаппарата, чтобы запечатлеть открывшуюся красоту. Вода в озере была совершенно спокойна, ни малейшей волны. Как зеркало, но в то же время, в отличие от зеркала, не настолько блестящая. Вот уж точно свинцовые воды. Тяжелые. Даже круги от весел расходились как-то неохотно и недалеко.

Шли неторопясь, любуясь пейзажем, полузатопленным лесом, небольшими деревеньками на горизонте, половина из которых, как говорили, были брошеными.

Часа через два добрались до Березайки. Река вытекала из озера через плотину, в которой когда-то располагалась небольшая электростанция. По описаниям плотина должна была быть высотой метров пять и требовался обнос, однако воды оказалось так много, что прошли ее своим ходом, спрыгнув с уступа чуть больше полуметра высотой.

Понеслась Березайка, заметно шире Валдайки, но тоже с быстрым течением, скорость которого, казалось, даже нарастала. Выглянуло солнце, остановились на обед в небольшом заливе, в очередной раз избавившись от лишних деталей гидрокостюма, долго находиться в котором в солнечную погоду не представлялось никакой возможности, он отпотевал так, что скоро внутри становилось мокрее, чем снаружи.

Число праздничных дней было ограничено и, посему, шли достаточно упорно и быстро. Временами проносились мимо небольших деревень, с бревенчатыми баньками, стоящими у самой кромки воды. Следы черной копоти над дверьми недвусмысленно говорили о том, что топились они преимущественно по черному. Местное население встречалось редко. Пару раз промелькнули аборигены, занимающиеся какими то только им понятными делами.

Учились держаться струи. Тогда для меня еще было удивительным, что на реке прямой путь вовсе не самый быстрый и срезать повороты бессмысленно.

Стоянку начали искать поздно. По всем законам поиска стоянок, искалась она трудно. (Кто не знает, правило такое. Хорошие стоянки, обычно, заканчиваются к семи часам вечера, к восьми заканчиваются всякие стоянки). Река постоянно поворачивала, низкий берег был полузатопленный, покрытый ивняком. На высокий берег вскарабкаться казалось проблематичным. Наконец, часам к восьми на высоком берегу заметили небольшую ровную площадку, чуть было не пропустили ее, с трудом выгребли против быстрого течения. Остановились.

Полянка была небольшая, вокруг еловый лес, сразу за ней берег резко поднимался еще выше, но для одной палатки места было вполне достаточно.

Разложились, стали готовить ужин. Резал хлеб оглянулся на реку и чуть руку не отрезал, Юля пошла купаться. В подобной ситуации зрелище не для слабонервных. Обошлось, нож был тупой.

Было чуть теплее, чем в предыдущий день, но периодически срывался мелкий дождь. Обсуждали сколько прошли за день, как быстро надо идти дальше. Предложил плыть до ночи в темноте. Посмеялись над тем как надо будет подсвечивать пороги фонариком.

Только-только стемнело как мысли буквально материализовались. В полной темноте услышали голоса, замелькали огни и мимо нас пронеслись три байдарки. Сидящие в них подсвечивали себе путь налобными фонариками как на шахтерских касках. Учитывая быстроту течения и количество нависающих веток и торчащих бревен, поход у коллег был совсем уж экстримальным.

LI 3.9.25