Из-за нежной внешности и легкого характера окружающие меня с детства считали идеальным ребенком, потом подростком - подарком для родителей, потом тургеневской девушкой, потом мечтой любого мужчины. И только мама иногда бормотала что-то про тихий омут и чертей.
И они, эти черти, действительно иногда вылазили. Лет в восемь я провела акцию протеста в ледяном домике в нашем дворе, куда меня не хотели пускать старшие девочки. Я улеглась на лед и не выходила оттуда, пока одна из них не решила попугать меня железным ломом. Попугать не вышло, пришлось пустить в ход. До сих у меня на виске шрам. Но право пребывать в ледяном домике я отвоевала.
В восьмом классе я подралась с одноклассницами. Они вдруг посчитали, что я отбиваю у них "мальчиков". Сразу всех. Ей-богу, ничего такого и в голове не было, но что-то во мне настораживало вступивших в пору полового созревания подружек.
В десятом, я, правильная и надежная, оплот и опора учителей, сняла для молодежной телепрограммы сюжет про выборы президента в нашей школе. Мягко говоря, критический. Директриса прервала святой урок физики, заявившись выяснять, как я могла так поступить и вынести сор из избы.
В университете у чертей наступила пора размножения и их нахождение в омуте стало очевидным. Но внешность по-прежнему спасала.
Спасает до сих пор. Меня не воспринимают как сильного соперника, люди раслабляются рядом со мной, тем самым ненамеренно давая мне фору.