Стук колес порой напевает такие крейцеровы сонаты, что не под силу сочинить гениальнейшему из гениев. Мне повезло меньше, чем толстовскому герою - убивая медленные дорожные минуты, про убийство жены мне не рассказывали, но пара эпизодов задержались в благодарной памяти.

Проходящий поезд "Кемерово-Москва". Я купила билет почти в последний момент и, прижимая к груди эксклюзивную сумочку, сижу в платцкарте. Вагон дружный, сроднились в дороге. Люди едут вместе не первые сутки, щедро делятся запасами, беспрерывно где-то выпивают, плачут дети, пованивают тапочки.
В моём загончике только женщины. Две пожилые, одна - неопределенно-молодого возраста. Пожилые жарко пьют чай с плюшками, расстегнув цветастые китайские кофты почти до пупка. Третья лежит на верхней полке, смотрит бессмысленно в окно.
Я отказываюсь от участия в чаепитии и забираюсь наверх.
- Что чаю с плюшками не попили? - вдруг отрывается от пейзажей молодая женщина, - Это моя свекровь, она печь мастерица.
- Спасибо, не хочется пока, - вежливо улыбаюсь я.
Завязывается ни к чему не обязывающий разговор. Погода, природа...
- А вы в Москву? - спрашиваю я.
- Нет, я еду в Калининград... В Москве пересядем на другой поезд и снова в дорогу. Еду... еду в будущее.
- У вас там родственники?
- Не у меня, у свекрови.
Она приподнимается на локте и доверительно смотрит на меня блеклыми голубыми глазами.
- Мы сбежали от него. От моего мужа, от её сына.
Отвела глаза.
- Он так пьёт последние годы. Пьёт и бьёт. И всё равно ему - мать, жена... Не могу больше с ним. Здоровье плохое стало, выкидыш был. Выгляжу, как старуха. Несчастье по пятам ходит. Вот и решили мы со свекровью - бросим его. Договорились с родственниками, ей вроде уже и работу там подыскали. Ему квартиру в Кемерово оставили, а сами приживалками будем. Ну да ничего... зато жизнь с чистого листа...
Она опять уставилась в окно.
- Извините... попейте чаю. Плюшки вкусные...