Пару лет назад писала дипломную работу, тема диплома, пожалуй, не так важна, да и значения для отечественной науки никакого, но, перечитав, поняла, что интересные мысли там все-таки встречались. С первых страниц море предстает перед читателем как некая загадочная сила, которая манит к себе человека.
В любой холмистой озерной местности тропинка рано или поздно приведет к воде. Всякий нормальный мальчишка начинает бредить морем. Древние народы поклонялись морю и считали его священным, а греки даже выделили ему особое божество – брата Зевса. В чем же загадка моря? Дело в том, что море у Мелвилла кому-то дает жизнь, а у кого-то ее забирает. Если проследить в “Моби Дике” традицию изображения моря у предшественников, мы заметим, что уже у Купера море приобретало черты живого существа, но море Мелвилла не только живое существо – это сама жизнь. Оно представляется чем-то огромным живым, имеющим душу: “Есть какая-то непонятная таинственная прелесть в этом море, чье ласковое смертоносное колыханье словно повествует о живой душе, таящейся в темных глубинах… Миллионы сплетающихся теней и призраков, погибших мечтаний, грез и снов – все то, что мы зовем жизнью и душой, - лежит там и тихо, тихо грезит, мечется, как спящий в своей постели; и неустанно бегущие волны лишь вторят в своем колыханье беспокойству этого сна”.
Океан опоясывает всю планету и “бьется приливами, точно огромное сердце земли”.
Море и земля у Мелвила неотделимы друг от друга. С одной стороны, это две стихии, которые находятся в постоянной вражде, но в романе они сближаются. Море переносится на землю (названия гостиниц: “Под скрещеными гарпунами”, “Меч-рыба”, “Китовый фонтан”; кафедра проповедника), а земное вспоминается в море. Порой море сравнивается с зелеными коврами земли, а капитан Ахав и в плавании имеет с собой частичку суши – нантакетский песок. Морские существа, живущие в океане, “одушевлены такой же жизнью, какая живет в собаке или лошади.”
И суша, и море имеют свое население: люди и киты, - не потому ли борьба между высшим земным и высшим морским существами идет не на жизнь, а на смерть?
Море может быть ласково как и к своим детям, так и к чуждым ему людям, и “в такие дни скиталец в вельботе проникается к морю каким-то сыновним, доверчивым чувством, которое сродни его чувству к земле”.
Море Мелвилла разное, оно может вызывать любовь и нежность, и наоборот ненависть и тревогу. Матросы Мелвилла не боятся моря, у них нет страха перед стихией, так же как и нет страха перед жизнью или смертью.
Море может быть и жестоким: губит человеческие жизни, в щепы разносит крепкие фрегаты, но человек со временем “утратил сознание ужаса, от века присущего пучинам океана”.
А ведь море враждебно не только к людям, но и к своим детищам. Оно может выбросить на берег кита. Море Мелвилла – это бурная и буйная стихия, которая играет судьбами и жизнями людей, не подчиняется никаким законам. “Море не знает милосердия, не знает иной власти, кроме своей собственной”.
Под покровом мягких спокойных волн плавают невидимые чудовища, которые охотятся друг на друга “ и от сотворения мира ведут между собой кровавую войну”. И, пожалуй, у любого читателя появится ассоциация, связывающая этот хищный морской мир с землей.
В определенном смысле, море Мелвилла - это скорее зеркальное изображение суши, чем враждебная земле стихия. И несмотря на все опасности, оно тянет к себе Измаила, а Ахав, рожденный землей и вскормленный морем, называет морские валы своими молочными братьями.
Людям море дает свет, пищу работу и размышления. Вот как пишет об этом Мелвилл: “Да ведь всем известно, что размышление и вода от века имеют между собой нечто общее».
Таким образом, наряду с традиционным (куперовским) изображением моря (живого существа), одновременно враждебной и дружественной человеку стихии, у Мелвилла оно принимает более широкое значение: разрастается до символа жизни, модели мироздания. Это нечто загадочное, влекущее к себе, но, в то же время, оно не дает ответов на вопросы.
Вот по такому морю Мелвилл пустил в плавание корабль “Пекод” с многонациональной командой на борту.