"Нет уверенности в завтрашнем дне.
Какое оно будет, завтрашнее дно?"

Внезапно свалившись к нам в качестве подарка этой темной и холодной зимой, Шум успел стать неотделимой частью существования. Его санскритское имя с русским звучанием довольно точно определяет бесшабашное веселье и незлобность этой смеси немецкого овчара и лайки. Шум грелся с нами у печки (и совал в нее нос так, впрочем, и не обжегшись) и отказывался спать на холодном полу, упорно предпочитая кресло.
Месяц, пока не было Пчелки, мы с ним выли на луну от тоски и ежедневно ездили на маршрутке в город, так что его морду узнает, кажется, вся наша деревня. А особенно те, кто ходил возле нашего дома и был непременно облаян и сопровожден.
Шум ходил со мной за водой и терпеливо ждал под дверью, пока я настраивал очередной сломанный компьютер...
Прыгал почти как лайка и от избытка энергии мог часами носиться кругами вокруг дома. Скребся и возмущенно лаял под окном, вызывая засидевшихся дома хозяев играть. Отбиться от его приветствий было почти невозможно - догонял и все равно ставил на куртке отпечаток своей грязной лапы.
А сейчас он тихо сидит в будке. Два дня ничего не ест. Безропотно переносит болючие уколы.
И в глазах мольба: "Хозяин, сделай что-нибудь!".
Подозрение на чумку (прививка была, все как положено).
Ветеринар здешний говорит, что в деревне из чумки овчарку еще никто не вытягивал.
Только у нас дома еще ни разу она не уносила души раньше положенного им срока.
Так что "кто кого" мы еще посмотрим.