Парадоксально, но только смирение дает полную свободу.
=======================
Действительно, парадоксально, но это так.
Что такое смирение? Смирение - это крест.
Под крестом обычно человек называет обстоятельства своей жизни. Как у него не складываются отношения в семье, болезни внешние он воспринимает, как крест, но и, наверное это тоже имеет отношение ко греху. Но недавно мне пришла в голову такая мысль, что самый страшный крест, который имеет человек, это как раз свобода выбора. На самом деле, когда мы говорим о свободе, о том, что человек свободен... Надо как раз в этом недоумении разобраться... Мне кажется, надо очень спокойно признать, что человек не свободен. Ни о какой свободе вообще речи быть не может.
Так вот очень важно признать, что человек не свободен. Свободой свободу выбора назвать ну никак нельзя, просто язык не повернется. Это может быть самая несвобода, которой только связан в своей жизни человек. Это такие страшные кандалы, такие муки, которые прежде всего и составляют настоящий крест человека. Собственно говоря, мы понимаем, что свобода, о которой идет речь, она может быть только абсолютной. Она никогда не может выбирать, свобода не выбирает, свобода она как полет, как дыхание. Человек не выбирает, дышать ему или не дышать. Птица не выбирает летать ей или не летать, она просто летит. Рыба не выбирает плыть ей или не плыть, она просто плывет. Этой свободы человек не имеет, но только это и можно назвать свободой. Эта абсолютная свобода может быть или совершенно полное отвержение Бога, как осознание своей полной свободы от Бога, либо совершенно полное прилепление к Нему, как к источнику абсолютной свободы. Человеку, который как-то без Бога пожил в свое время, а потом с Богом соединился, он понимает, что без Бога просто сплошная смерть. Смерть ведь тоже сродни свободы. Просто это абсолютное ничего в своей абсолютной удаленности от Бога. Потому что у тебя нет никакого выбора, и это в каком-то смысле свобода, как вот пожизненное заключение в одиночной камере, это тоже выражение, абсурдное выражение свободы, патологическое выражение свободы. Митрополит Амфилохий в одном месте написал, что ненависть это патологическое выражение любви. Ну, это так, потому что человек, который живет без Бога, он это делает через осуществление своей свободы, прежде всего, и это тоже можно назвать свободой. Как преступник, получивший пожизненное заключение в своей камере имеет это как осуществление своей полной свободы поступать так, как он считал для себя в этот момент лучшим.
Так вот, человек, который пожил без Бога, а потом обратился, вдруг понимает, что свобода жизни и свобода смерти это вещи между которыми нельзя выбирать. Очевидно, что надо жить свободой жизни. Но для того, чтобы это сделать, надо абсолютно в себе исключить из себя всякую смерть. И это самое страшное и самое тяжелое, что только может быть с человеком, потому что этот выбор между свободой жизни и свободой смерти, которую даёт так называемая свобода выбора, это и есть крест. Это и есть сораспятие Христу. Это есть постоянное мучение человека выбирать Бога, когда против этого протестует все его существо. Когда этому учит только Сам Бог, Его заповедь, и его небольшой самый мизерный опыт духовной жизни, а все его плотское существо, весь его ветхий человек привычный к смерти, умиранию, имеющий опыт умирания ежедневный, потому что человек умирает ежеминутно, ежесекундно, он постоянно умирает, он родился и с этого момент начал умирать. В нем умирает младенец, в нем умирает юноша, потом умирает ... и так он умирает каждый день, умирают его клетки, отмирают постоянно... Он все время умирает. Об этом апостол Павел совершенно замечательно пишет, как в нас этот ветхий человек ежедневно умирает, и как новый-то должен обновляться, а так ведь человек может весь умереть. И выбор этот и есть, по моему, сораспятие Христу. Вот это и есть то, о чем апостол Павел говорит, что я сораспялся Христу. через это умирание человек совершенно нелогически, совершенно против своей природы, совершенно против того, к чему тянет его смертоносное тело, наперекор всему выбирает жизнь, наперекор всему выбирает Христа, наперекор всему выбирает свободу, которая является страшным крестом, мучением, и вдруг через это осознавая себя свободным понимает, что он приобщается к истинной жизни. Она в нем начинает пробиваться, как в самарянке после беседы со Христом. Она начинает быть источником жизни весной. Этот процесс, это духовное становление человека оно не бывает одномоментным. Оно не было одномоментным, скажем, у Марии Египетской, вся ее жизнь в пустыне было непрестанным умиранием, сораспятием Христу, потому что все ее существо умершее тянуло ее к выходу из пустыне, и только любовь к жизни тянула ее в пустыню обратно. Это очень яркий образ. пустыня ведь, это самое смертоносное, что может быть, - пустое смертное место, где ничего нет живого. Для человека жизнь там, где все бурлит, где все искрится, где некая полнота плотского бытия. Такая жизнь тянет к себе, привлекает всякого человека. Привлекает плоть, как магнит . А здесь пустыня, которая является как бы символом смерти, умирания. Вот происходит такое странное превращение. человек в смерти находит жизнь, а в жизни находит смерть. О чем и евангелие так парадоксально говорит, что потерявший душу, ее приобретет, а тот, кто ее приобретет, - потеряет.
Вот в этом-то и заключается, наверное, крест человека. Все остальное просто такая сопровождающая жизнь, потому что на самом деле можно прожить очень тяжелую жизнь, очень мучительную страдающую жизнь, и понести эту жизнь как бы терпеливо, безысходно. Она есть такая, и человек ее проживает. Иногда человек проживает жизненные обстоятельства для другого кажущиеся невыносимыми, и бедность, и нищету, и болезнь, и совершенное крушение всех надежд, проживают, доживают, умирают в старости совершенно разрушенные, а в Царство Небесное не попадают. Потому что не было креста, того самого креста, который является радостью, а было только горе. Было неисчерпаемое горе безысходности, из которого просто нет выхода никакого. И эта жизнь, которая хоть и закончилась естественным образом, но она все равно самоубийство, как ни крути, оно все равно сродни самоубийству, потому что человек из этой ситуации не нашел выхода радости, не нашел пути ко Христу, не нашел возможности быть с Богом. Хотя обстоятельства жизни можно назвать самым тяжелейшим крестом, но почему-то он не спасает, а крест спасает. И вот в этом смысле мы должны хорошо понимать, что кр5ест он в другом, что крест в этой самой несвободе человека, которую мы называем таким свободным словом, как свобода выбора.