Они говорили друг другу нежные и добрые слова, смысл которых невозможно
описать иными словами. Ведь любое слово, умное или глупое, значительное или
бессмысленное значило так много для них обоих, было бесценно как каждый
ускользающий миг счастья, настоящего счастья.
День, такой тихий, теплый, безветренный, какие редко выдаются в том краю, этот
день незаметно подошел к концу.
Заметив, что солнце начало стремительно падать за деревья Шмель стал испытывать
смутное чувство. Что-то внутри разрывало его на части. Ему так хотелось
остаться со своей любимой, быть с ней новой ночью, и чтобы это повторялось,
снова и снова, но с другой стороны какое-то свербящее чувство, гнало его туда,
где жили такие же как он шмели, чувство ответственности, диктуемое заложенными
с детства правилами.
Он загрустил, пытаясь найти иной выход из ситуации, в которой не могло быть
его.
Она заметила его состояние.
Надо отметить, что лилии, это особенные существа, они, как никто другой,
способны чувствовать душу другого, чувствовать тончайшие интонации в
настроении, в интонации произнесенных слов, оставаясь при этом ранимыми и
беззащитными. Это не коварные орхидеи, влюбленные в самих себя, и не чарующие
своей вызывающей красотой и яркостью аромата розы. Лилии, это особые существа.
Он понял, что она почувствовала его состояние, и впал в задумчивость.
-- Я знаю, что тебе надо лететь, лети , мой милый Принц! Я буду тебя ждать, ты
ведь вернешься!? - немного с надрывом произнесла она.
--Да, конечно, - почти механически, рассеянно ответил он, и как бы
спохватившись, закричал: -- Я, хочу остаться с тобой, ведь я тебя люблю! Люблю,
больше всего на этом свете!
--Правда!? - Спросила она. И это не было похоже на вопрос, скорее всего это
было слово, символ утверждения того, что она есть на этом свете , эта великая
ЛЮБОВЬ.
--Правда! -Совсем тихо сказал он, - Я скоро вернусь, всего на одну ночь, и я
уже навсегда останусь с тобой, поверь мне, родная моя!
-- Лети, любимый мой Принц, лети, скорей лети, только не оглядывайся, а то я
расплачусь, - Произнесла она. - Лети, а то будет совсем поздно!
Он , расправив крылья поднимался все выше и выше, ему хотелось оглянуться,
очень хотелось, но он помнил о данном ей обещании.
Вот и плетень растворился в тумане, он летел рассекая воздух, но его мысли были
там, где он встретил свое счастье, а она……она, тихо плакала вослед заходящему
солнцу и её лепестки безвольно повисли. Она знала, что без него она не проживет
и двух дней.
Последние шмели шумно скрывались в норке. Наш Шмель готовился к серьезному
разговору, но все-таки надеялся, что его поймут и не станут строго наказывать.
Но уже по тому, как встретили его братья, как строго смотрела охрана, он понял,
что случилось непоправимое.
Уже на пороге своей галереи он заметил агрессивно настроенных шмелей-войнов, их
воинственное жужжание не предвещало ничего хорошего.
Они наступали, окружая его. Один из них, возможно предводитель, сделал выпад и
нанес болезненный укол. --За что, братья! - закричал Шмель, но в ответ получил
еще два удара.
После каждого возражения, он получал новые удары и уколы.
Он упал на спинку и удары посыпались в беспомощное брюшко. Удар за ударом, его
вытолкнули за пределы норки. Сухой лист шумно закрыл вход в норку, все стихло.
Все тельце Шмеля горело, пылало от ядовитых укусов, лапки подгибались, в глазах
стояла грязно-бурая пелена. Когда боль немного утихла, он попытался взлететь,
но кроме неловких прыжков у него ничего не выходило. Приходилось ползти, ползти
почти вслепую. Темень безлунной ночи накрыла все вокруг. Какие-то невидимые
ночные животные и насекомые шелестели, трещали, вопили из под каждого куста.
Кто-то кого-то ел. Кто-то с истошным писком удирал подальше.
Шмель притаился под большим сухим листом. Его тельце периодически покрывала
мелкая, противная дрожь, он пытался осознать все произошедшее с ним, но никак
не мог сосредоточится. Холод ночи стал ощущаться все сильнее и сильнее, он
вспомнил о том, как хорошо ему было ночью в объятиях Капельки Росы, постепенно
забытье поглотило его.