Приди, мой мальчик; если сам полюбишь,
То в сладкой муке вспомни обо мне.
Все, кто влюблен, такие же, как я:
Нестойки, ветрены во всех порывах,
И только милый образ неизменен
У них в душе. Как ты напев находишь?


Я бы сказал, он эхо шлет к престолу,
Где властвует любовь.


Ты мастерски сказал. Ручаюсь жизнью,
Хоть ты и молод, но твоим глазам
Уже была желанна чья-то милость.
Что, мальчик, разве нет?

Да, ваша милость.


Кто эта женщина?

На вас похожа.


Тогда она тебя не стоит. Возраст
Ее какой?

Как ваш, мой государь.


Стара, ей-богу. Муж быть должен старше
Своей жены, и ей он будет впору,
Она прочней его захватит сердце;
Хоть мы себя и восхваляем, мальчик,
Мы хрупче, мы обманчивей в любви,
Изменчивей, слабей, недолговечней,
Чем женщины.


Вы правы, государь.


Пусть та, кого ты любишь, будет младше,
Не то приязнь не выдержит твоя.
Ведь женщины - как розы: пышный цвет
Едва расцвел - его уже и нет.


Да, это так; и как печально это:
Увы, погибнуть в самый час расцвета!




Мой мальчик, посети
Еще раз эту гордую жестокость.
Моя любовь - скажи ей - выше мира,
Мне грязь земных угодий не нужна,
И все дары, ей посланные счастьем,
Мне так же, как и счастье, безразличны;
Лишь царственное чудо совершенства,
В ней воплощенное, влечет мой дух.


Но если вас она любить не может?


Я не приму отказа.


Вы должны.
Допустим, женщина - быть может даже
Такая есть - вас любит с мукой сердца,
Как вы Оливию; вы - нет; и это
Вы ей сказали; ведь она должна
Принять отказ?


Грудь женщины не может
Снести биенья столь могучей страсти,
Как в этом сердце; женские сердца
Так много не вместят и не удержат.
Нет, их любовь не боле, чем позыв, -
Волнение не печени, а неба, -
Ведущий к сытости и к отвращенью;
Моя любовь, как море, голодна
И столько же поглотит; нет сравненья
Меж тем, как был бы женщиной любим я,
И тем, как я Оливию люблю.


И все-таки я знаю...

Что ты знаешь?


Как любят женщины. В них сердце верно,
Как в нас. У моего отца была
Дочь, и она любила человека,
Как, будь я женщиной, и я, быть может,
Любил бы вас.

Скажи мне эту повесть.


В ней белые страницы. Страсть ее
Таилась молча и, как червь в цветке,
Снедала жар ее ланит; в зеленой
И желтой меланхолии она
Застыла, как надгробная Покорность,
И улыбалась. Это ль не любовь?
Мы больше говорим, клянемся больше;
Но это - показная сторона:
Обеты щедры, а любовь бедна.


И что ж, любовь твою сестру убила?


Один лишь я - все дочери отца,
Все сыновья его... хотя не знаю.
Так мне пойти к графине?


Да, скорее!
Снеси ей это; повтори ей вновь,
Что не отступит и не ждет любовь.