Ну зашибись. Только я стала морально готовиться к тому, что Егор собирается в Израиль навестить родственников, как у них там война началась. Правда, свекровь на этот счёт всегда говорит (израильтянка года, млять!), что ничего страшного, это юг бомбят, а у нас север, но всё равно как-то тревожно. А вдруг из Ливана долбанут? Или ещё какая-нибудь подляна? Эти могут...
И это на старые дрожжи "продавай тут всё, переезжай жить к нам". Ну потому что в России-то жить неспокойно, русских нигде не любят, а вот израильтян везде в попу целуют, только даркон покажи.

***
Дошли руки до книги Николая Лейкина "Наши за границей". Не знаю, кто адаптировал, но читается легко.

Книга написана почти полтора века назад, но ничего в этой жизни не меняется!
Супружеская пара из Петербурга решила рвануть через Европу до городу Парижу ̶с̶д̶е̶л̶а̶т̶ь̶ ̶с̶е̶б̶я̶ш̶к̶у̶ ̶н̶а̶ ̶ф̶о̶н̶е̶ ̶Э̶й̶ф̶е̶л̶ё̶в̶о̶й̶ ̶б̶а̶ш̶н̶и̶. Знания языка на школьном уровне, зато снобизма - ну, как у нас принято. А за границей-то все тупые. По-русски не понимают, улицы называют по-дурацки (под какими ещё липами, у нас в Питере тоже лип полно, никто ж не хвастается). На лифтах адских ездят, не ходится им по лестнице как нормальным людям. И солдатики у них худенькие, то ли наши казаки ̶и̶ ̶в̶с̶е̶й̶ ̶в̶а̶ш̶е̶й̶ ̶А̶м̶е̶р̶и̶к̶е̶ ̶к̶и̶р̶д̶ы̶к̶!
Надёргались пивом, побежали на станции в туалет, опоздали на поезд - воооот урооооды....

*– Ну?! В таком разе я закажу себе селянку на сковородке. Есть смерть как хочется. Как по-немецки селянка на сковородке?

– Да почем же я-то знаю!

– Постой, я сам спрошу. Кельнер! Хабензи селянка на сковородке! – обратился Николай Иванович к кельнеру.

Тот выпучил на него глаза.

– Селянка, – повторил Николай Иванович. – Сборная селянка… Капуста, ветчина, почки, дичина там всякая. Нихт ферштейн? Ничего не понимает. Глаша! Ну, как отварной поросенок под хреном? Спроси хотя поросенка.

Жена задумалась.

– Неужто и этого не знаешь?

– Постой… Знаю… Свинья – швайн. А вот поросенок-то…

– Ребеночка от швайн хабензи? – спрашивал Николай Иванович кельнера.

– Швайнбратен? О! Я… – отвечал кельнер.

– Да не брата нам надо, а дитю от швайн.

– Дитя по-немецки – кинд, – вмешалась жена. – Постой, я спрошу. Швайнкинд хабензи? – задала она вопрос кельнеру.

– Постой, постой… Только швайнкинд отварной, холодный…

– Кальт, – прибавила жена.

– Да, со сметаной и с хреном. Хабензи?

– Nein, mein Herr, – отвечал кельнер, едва удерживая смех*