Черт, черт, черт! Глупая гусыня!
Зачем так больно? Ты же читал мой дневник… Ты же знаешь, СМОТРЕТЬ на вещи и ВИДЕТЬ их – это разные понятия. Зачем тогда так делаешь?
Боль то отступает, то наваливается с новой силой…
Нет, я, конечно, виновата сама. Надо было оставаться друзьями. Надо было остановить, не допустить, одернуть. Но ТАК хочется любви и тепла. Так хочется быть ВМЕСТЕ, а не быть одной.
Я делаю вид, что все нормально… и достаточно успешно, надо сказать. Я прекрасная актриса. Но только в том, чтобы не выдавать свою боль (на любви я все-таки прокалываюсь).
Во мне видят человека, с которым можно весело и непринужденно провести время. Хорошую компанию. (Да, я хорошая компания. Но почему вы смотрите только на поверхность? Конечно, зачем трудиться и копать глубже? Да и не надо. Я сама все предъявлю.) А когда видят меня всю, меня – настоящую, уходят, разрывая душу вновь и вновь на мелкие клочья.
Что мне теперь каждому говорить что ли: Да, я легка в общении. Да я умная, со мной весело. Но я вам не собака – поигрался и пошел дальше. У меня ранимая душа и нежное, нечем не защищенное, сердце. И мне так просто сделать больно, если подобраться близко.
А злых собак я не держу во дворе. И двери моего дома всегда нараспашку: «Добро пожаловать! Угощайтесь! Ешьте, пейте. Я вам рада!». И они заходят, располагаются с удобствами, едят, пьют… А потом уходят, оставив объедки у кучу немытой и перебитой посуды, не поблагодарив, не обернувшись на пороге, не обещая зайти снова… А я сначала жду возвращения, потом тихонько плачу в углу, а потом беру тряпку, веник и совок и приступаю к уборке. А потом все заново.
"Она идет по жизни смеясь.
В гостях она, как дома, где все знакомо.
Удача с ней, жизнь удалась.
И без исключенья, все с восхищеньем
Смотрят ей в след.
И не замечают, как плачет ночами
Та, что идет по жизни смеясь" ("Машина времени")
Песенка про меня (не знаю как на счет восхищения в след, но остальное - мое).
К сожалению, наступая раз за разом на одни и те же грабли, иммунитет к боли не выработался, чувствительность не понизилась. И каждый раз боль чувствуется так же сильно, как в первый раз, а иногда и острее. Другое дело, рана заживает быстрее.
Мне бы ожесточиться, закрыться, не подпускать к себе слишком близко. Обзавестись сигнализацией, злыми цепными псами… Но разве я могу? Сущность свою не переделать. Рада была бы если б могла бы. Если б да кабы. Года меня не меняют.

Я не буду делать эту запись закрытой, как те, что были до этого. Прочтешь – не прочтешь: какая, к черту, разница?
Знаю, все пройдет, раны заживут, зарубцуются… Вопрос времени. Только этого самого времени у меня с каждым днем становится все меньше и меньше.
Мне 26 лет. Если оглянуться назад на свою жизнь – я должна уже давно стать матерым циником. Но я осталась 16-летней девчонкой. И цинизм во мне хоть и проявляется, то до поры до времени.
Но я не хочу меняться. И я буду бороться за каждый вздох. Если мне дана способность остро ощущать этот мир, кто я такая, черт возьми, чтобы от нее отказываться?

З.Ы.1 Пойду поплачу в уголке… Авось, квартиру не затоплю.
З.Ы.2 Нет, плакать не буду. После того, как высказалась – стало легче. На время или как – не знаю. Только вот… ожесточенность во мне появилась. Это хорошо, думается.