Помниться мне, что букву «р» я не умела выговаривать по правилам, заменяя ее гортанным «р», как урожденная француженака. Обеспеспокоенные таким положением дел, родственники (думаю, это была мамина идея – вполне в ее духе) отправили меня в специализированный детски сад для детей с дефектами речи. Не надо, думаю, объяснять, что умственно полноценных детей там было 10%, поэтому мне не с кем было практически общаться. Помню, был там мальчик – Игорек, который на протяжении всего времени по утрам устраивал истерику родителям и воспитателям со слезами и пусканием соплей-слюней на тему: «Я не хочу здесь оставать!!!». После часа, истраченного на успокаивание Игоря, родители все же покидали детски сад, а мальчик оставался. Надо сказать, я не замечала за ним признаков стеснения и неудобст, напротив – малчик чувствовал себя вольготно. Зачем нужны были эти утренние скандалы – загадка. Хотя, может быть, чтобы просто не расслаблялись. Но потом Игорек иногда стал забывать о выполнении своей роли, а потом и вовсе перестал рыдать – лишь изредка, наверное из мести на какое-нибудь наказание или если не выспался. Так или иначе, я его не понимала и в детский сад ходила спокойно, хоть и без удовольствия, но и без неприязни.
Там, в детском саду, случилась моя первая любовь. Возлюбленного звали Давид и его вещевой шкафчик находился возле моего. Это был темноокий, темноволосый кудрявый мальчик, за прошествии лет, думаю, что еврей (дальнейшая жизнь показала, что я к евреям ясно неравнодушна). Мне он очень нравился, мы дружили и даже вместе к какому-то социалистическому праздинку рисовали картину «Сбор яблок». На ней были изображены тетки, собиравшие яблоки с деревьев (по-моему, мы откуда-то срисовывали). Картина получилась прекрасной, т.к. и он, и я отличались художественными способностями. Мои рисунки, помню, еще изымали постоянно для каких-то там выставок… Чем закончилась история моей первой любви – не помню.
Там же, я поругалась с мальчиком, который укусил меня за левую грудь. До крови. Я была унижена, оскорблена и возмущена.
Там же я полюбила манную кашу (она была идеальной) и возненавидела запеканку и кисель (подливку для запиканки делали кисель, а мне попался в тарелке таракан). Но к запеканке ненависть быстро улеглась, только периодически я начинала выкавыривать и придирчиво рассматривать изюм – не таракан ли. А кисельная неприязнь прошла как то незаметно годам к 23-м.
Продолжение следует...