Толпа приехавших и встречающих текла по перрону в сторону перехода. Улыбки, фальшивые и не совсем, объятия, расспросы...
В переходе нищие и не совсем попрошайки строили жалобные рожи. Обладателю самой оригинальной рожи иногда доставался денежный приз.
Хмурые и не очень таксисты настойчиво предлагали подвезти. Впрочем, не нам. Человек с большим рюкзаком не оставляет надежды на оплату тарифа доллар за метр.
Посреди площади, как памятник самой себе, застыла бабка с коробочкой из-под масла. Толпа лениво обтекала ее. Поскольку лицо бабки не отличалось жалостливой мимикой, приз она получала очень редко. Зато была похожа на старую клячу, заснувшую посреди улицы.
Сама толпа уже перестала улыбаться, даже фальшиво. Стала обычной городской толпой. Серой, спешащей, озлобленной или еще не очень.
В метро какая-то клуша стояла возле турникета, перекладывая сумку из руки в руку. Постояв минут пять, она перешла к следующему турникету. Жетонов или проездного в ее руках я не заметил.
На эскалаторе баба лет 50 привычно и даже несколько скучно бранила седенького дедульку. Изредка баба использовала полуцензурную лексику и активно настаивала на половой принадлежности дедули. Дедуля прижимал к себе тележку и слабо, но столь же привычно, огрызался.

Здравствуй, любимый город.