«Нельзя сквернословить.» Дрянь не назвать дрянью? А как? Кстати, ругань – понятие растяжимое: для моей матушки слово «врать» - практически матерное, она настаивает на формулировке «говорить неправду». И это не предел вымороченной «политкорректности» речи.
"Сквернословие - это, по моему, в первую очередь, способ идентификации себя с определённым культурным стратом. А ещё это способ демонстрации неуважения к кому-либо. Нередко к самому себе. Снижение уровня коммуникации методом дурных ассоциаций. Далее, каждый волен сам выбирать свой имыдж и решать, устраивает ли его уровень корреспондента."
...кажый волен сам... решать, устраивает ли его уровень корреспондента. Во-первых, далеко не всегда волен. Во-вторых, резкое слово - отличное оружие, как защиты, так и нападения. А вот насчет "...кажый волен сам выбирать свой имыдж..." согласна полностью, но этим полностью отменяется "нельзя".
"Насчёт ругаться.
Опять же. Да разве же я сказал нельзя? Всё up to you.
Однако, сказавши "Б" приходится продолжать..
Ты, как бы попадаешь в колею языкового страта.
Воленс-ноленс твои собеседники поместят тебя на соответственный уровень, и даже если у тебя будет очень широкая культурно языковая полоса, уровень ты себе задала.
В каком смысле крепкое слово - оружие?
Конечно, есть социумы, где тебя только на определённом диалекте и могут понять.
Всё равно, уровень лексики и ассоциаций - это твой выбор. Спустишься, удержишся, поднимишь или опустишь.
Мой давний приятель любил приводить в пример одного мастера на его работе, который имел, как говорят, золотые руки. Но обьяснялся он весьма успешно буквально по всем вопросам тремя нецензурными в те времена словами:
двумя существительными мужского и женского рода и одним глаголом.
=====================================================
Это были высказывания двух весьма симпатичных мне людей и после прочтения почему-то захотелось рассказать о своём отношении к данному вопросу.
Сразу оговорюсь, что речь поведу только о мате. Не о политкорректности речи и оскорблениях вцелом.
Я росла в семье, где не произносилось ни единого матерного слова. Более того, совршенно искренне лет до пятнадцати я считала, что мои родители таких слов не знают! Однако, годам к шести во мне, дворовом ребёнке, вызрел неслабый интерес, подогреваемый таинственностью, непонятностью значения запретных слов и волшебным действием, которое они оказывали на окружающих. Я, кажется, верила, что слова эти в самом деле обладают магической силой. Помню себя шестилетнюю, бубнящую под нос в одиночестве: «х.., х.., х.., б...., б...., б....» И помню довольно мучительные попытки узнать их значение. Одна из таких неудачных попыток состоялась, когда в Лазаревской одна из внучек нашей хозяйки, Ира, справляла четырнадцатилетие и её приглашенные подруги вдрабадан напились дешёвым красным вином, а я, десятилетняя, бродила между мутноглазыми, мучающимися дурнотой девушками и спрашивала, безумно смущаясь: «Скажите пожалуйста, что такое ******» Ещё помню из шестилетнего возраста, в спортлагере влюбилась в десятиклассника, двухметрового, гитариста, с пальцами тонкими и хотела поразить его хоть чем-то. Залезла к нему в столовой на колени и говорю на ушко:" Андрюша, я слово такое знаю одно. Хочешь тебе скажу? Это... «б****»" Он не обидно так отреагировал. Понимающий оказался товарищ.
Потом я постепенно узнала значение тех слов. Последняя завеса пала в двадцать лет. Человек, к которому я обратилась за разъяснениями, ужасно веселился, припомня, как и что именно мы с ним делали с использованием этих секретных объектов пару лет назад по большой любви.
После тринадцати жизнь моя за пределами квартиры сделалась какая-то хреновая, отношения с окружающей действительностью превзошли мои худшие ожидания и кажется в тот период я вовсе не ругалась. За исключением, правда, матерных анекдотов, кои сыпались из меня, как из рога изобилия кстати и некстати, как последняя нелепая попытка наладить контакт с этими инопланетянами, называвшимися в те времена людьми. Однако и гордиться своей непорочностью, утончённостью и высокой принадлежностью при всех прочих неприятностях, тоже было мне затруднительно.
В пятнадцать с половиной лет я выяснила, что магия мата непридумана. Она существует.
Речь уже не шла о том, чтобы быть там или казаться воспитанной или утончённой. Мне переодически давали тумаков, плевали в физиономию, или громогласно, прилюдно, например в трамвае, критиковали мою внешность, национальную принадлежность и манеру одеваться совешенно незнакомые люди. Надо было или убить себя ап стену или что то делать. И я сделала. В трамвае. В час пик я выставила слегка нижнюю челюсть впереди верхней (так долго потом ходила – волшебное средство) и громко, но не визгливо, а низким голосом сказала (долго готовилась) не оборачиваясь «Б****, кто меня в спину толкнул, пусть ещё раз попробует и посмотрим, что будет» И обернулась после короткой паузы. Сзади образовалось пустое пространство не меньше метра.
И всё. Одного раза оказалось достаточно. Больше мне не пришлось этого делать. И с того момента жизнь стала гораздо счастливее.
Но бывали ещё случаи конечно. Мне случалось пару раз вступать в драку с превосходящими по силе противниками и защищать от обхайрания своих длинноволосых беспомощных спутников, бормочущих: «Ребят..., отпустите..., может не надо, а?...» Правильные громкие слова вылетали сами собой и ощущение было правильным. И сейчас оно осталось. Волшебные слова придавали неведомо откуда бравшиеся силы и решимость. Враги бежали.
А ещё помню в 1990 году, мне в машине прихлопнули большой палец дверью. Ситуация экстримальная. Чужие, нехорошие люди в машине. Долеко от дома. Но, слава Богу, неподалёку от дома моих знакомых.
Боль была адская. Вид сустава и всего пальца – устрашающий. Прямо из раны, точно на сгибе, торчали беленькие ниточки. Это кажется была первая, да в общем-то и последняя на сегодняшний день серьёзная, неожиданно полученная травма, т.е. прежде я понятия не имела, как буду себя вести. Думала, ну заплачу, ну в обморок упаду. Нифига. Вместо этого я страшным, низким голосом произнесла какие-то нецензурные слова, совершенно не нарочно. Они сами вышли. Притом, что я не использую ненормативную лексику в повседневной жизни. И опять волшебство сработало. Чернота отступила я смогла дойти до квартиры знакомых, где уже наконец-то с чувством и грохнулась в обморок.
А два года назад на меня упала полностью нагруженная дверь от здоровенного холодильника.
(Когда мне нам голову с метровой высоты упала замороженная индейка я ничего не успела сказать....отъехала молча)
Вот мне подумалось, а зачем бы не любить и не принимать себя, таким, каков ты есть, вместе с комфортным тебе языковым уровнем и прочими потрохами. Совершенно очевидно, что тот, прежний «невинный» уровень был не моим форматом и «чужими санями». Получив же от самой себя разрешение на мат в определённых чрезвычайных ситуациях, мне стало хорошо, комфортно и счастливо на моём собственном уровне. Мне не надо в калашный ряд. И я не уверена, что человек сам себе задаёт уровень. Уровень раньше него родился. Тем не менее индивид может стремиться вскарабкаться на чужой уровень и подсознательно или сознательно он как правило чувствует свою умесность или неумеснось. Уровень, это там, где тебе хорошо, а не там, где нас нет. Впрочем, сие относиться ко множеству жизненных моментов.
Мне по этому поводу в очередной раз вспомнилось, как жила я в Москве у Бориса Львовича и Елены Марковны. Подолгу жила. Это был не дом – библиотека. Тысячи, тысячи книг. А почитать мне, бедной, нечего. В результате, тяготясь читательским голодом, я отрыла единственную доступную моему пониманию книгу.
«Биография Тойлерана»
Ах ты, уровень, мой уровень...
После прочтения главы,посвящённой табуированным выражениям и ненормативной лексике в книге «Сексология» профессора Кона, я стала с меньшим трепетом относиться к данному предмету. Там детально описано происхождение основных, широкоизвестных выражений, мистическая подоплёка, ритуальность и.т.д.
Собственно до нас дошло «нельзя» просто потому, что «нельзя». Мистический, ритуальный, первичный смысл давно ушёл. В стародавние времена ведь и слово «медведь» кое-где нельзя было произносить. Полагалось говорить «хозяин».
Я за чрезвычайно умеренное, экономное употребление.
Это «последние слова». Не даром их так называют. «ругал последними словами». Они призваны служить предохранителями, спасающими от гибели прибор, когда напряжение зашкалило.
Можно сколь угодно рассуждать о пользе философского отношения к жизни, но ситуации крайнего возмущения, бессилия, бешенства по прежнему случаются.
Так вот, на мой взгляд, лучше выпустить в воздух «волшебные слова», чем получить инсульт, инфаркт, гипертонический кризис или реально, совсем другими уже, понастоящему ужасными словами, почему-то не считающимися у нас нецензурными, ранить другого человека. Или это лучше, чем разбить об стену голову, чем рыдать, чем наделать глупостей сгоряча. Это называется правильно выпустить пар.
Надеюсь мои читатели не забыли, зачем на будёновке пумпочка нужна?
Любое реальное оскорбление ранит ближнего гораздо глубже и больнее, чем простой ненаправленный, произнесённый в крайнем гневе, мат.
Например любые характеристики «свинья», «сволочь», «нахлебник» и.т.д до бесконечности.
Или «Ты такое же ничтожество, как вся твоя семья», «На что ты можешь расчитывать с твой внешностью, тупостью и криворукостью» И.т.д. И.т.п.
Любые, эмоционально окрашенные, справедливые, или не имеющие под собой реальной почвы, обвинения, к примеру в жадности, трусости, нечистоплотности моральной или физической и.т.д. оставляют в душе индивида куда более заметный след, чем безличные «* * *», «*****» , «*****» .
Первые два есть мистические обозначения частей тела, притом мужской имеет весьма спорный эквивалент в русском языке и заменён на латинский повсеместно, а женский не имеет вовсе никакого пристойного эквивалента. Происхождение третьего спорно, покрыто туманом, кому его только не приписывают. В чём сила, в чём обида, непонятно. Все забыли о чём речь, но стойко продолжают обижаться.
«** твою мать» являлось действенным древним способом, возникшим ещё до понятий о рыцарской чести, утвердить своё превосходство и старшинство и буквально озачает «Я твой отец» равнозначным эквивалентом его является мягкое на перый взгляд « Я тебе в отцы гожусь».
«иди в...» - пожелание смерти. «иди туда, откуда ты пришёл, в небытие»
«иди на» - оскорбление серьёзное. Постановка оскорбляемого в подчинённое положение посредством содомии. Лучше исключить из своего лексикона впринципе.
Пока всё.
