Очень хочу прочитать у Ремарка "Время жить и время умирать". Ничего не читала/не слышала об этой книге, но мне название очень нравится...
По поводу названий: самые потрясающие названия книг у Стругацких. Они прямо-таки завораживают. Пикинк на обочине; За миллиард лет до конца света; Хромая судьба; Волны гасят ветер; Трудно быть богом; Хищные вещи века; Страна багровых туч - первые названия, которые пришли мне в голову. Для меня они подобны теплому ветру в летнюю ночь. Пьянит радостным предвкушением...
А в позапрошлом декабре по совету одного моего друга я читала "Триумфальную арку" Ремарка. До этого, я думала, что уже никогда не буду плакать над книгой. Для кого-то это роман о Любви, для кого-то - о Смерти. Для меня в тот момент это была книга о Смерти.
А мысль о склеенном кристалле до сих пор из моей головы не выходит...

Если кристалл раскололся под тяжелым молотом сомнения, его можно в лучшем случае склеить, не больше. Склеивать, лгать и смотреть, как он едва преломляет свет вместо того чтобы сверкать ослепительным блеском! Ничто не возвращается. Ничто не восстанавливается... Склеенный кристалл. Упущенный час. Никто не сможет его вернуть.

Еще немножко из любимого:

• - Одиночество - извечный рефрен жизни. Оно не хуже и не лучше, чем многое другое. О нем лишь чересчур много говорят. Человек одинок всегда и никогда.
  
• - Разве не все на свете - только отсрочка, милосердная отсрочка, пестрое полотнище, прикрывающее далекие, черные, неумолимо приближающиеся врата?
  
• - Я была до того полна горя, что весь мир перестал для меня существовать. А когда ничего больше не существует, несчастье перестает быть несчастьем. Ведь нет ничего, с чем можно его сравнить. И остается одна опустошенность. А потом все проходит и постепенно оживаешь.
  
• - Мы не умираем. Умирает время. Проклятое время. Оно умирает непрерывно. А мы живем. Мы неизменно живем.
  
• - Мгновение радости - вот жизнь! Лишь оно ближе всего к вечности.
  
• - Все всегда предрешено заранее, а люди не сознают этого и момент драматической развязки принимают за решающий час, хотя он уже давно беззвучно пробил.