Как-то особенно остро ощущаешь себя идиоткой, опуская очередное письмо в почтовый ящик и точно зная, что на него не будет ответа. Нет, безусловно, что-то в этом есть - и в том, что оно написано пером (о, сколько я испортила бумаги, пока не научилась писать без клякс!), которое еще точить надо было часа полтора, и в пухлости конверта, и в этом вечере, сыром, туманном. "Это красиво," - сказал когда-то кто-то совсем по другому поводу. Но к слову пришлось. Да, красиво. И только-то...
Есть что-то красивое в бессмысленности. В восьми марках и трех печатях. В том, что письмо это проедет, пролетит, простучит колесами тучу километров и даже государственную границу. Что будет совсем не здесь. И что темплым южным утром чужие марщинистые руки старой почтальонши нащупают его в сумке, поправят очки на носу, помогая глазам разобрать мелкие буквы - сверить... и опустят в другой почтовый ящик. Втолкнут. Письмо ляжет на стопочку себеподобных, с печатями разных дат, и его, наверное, прикроют сверху свежей газетой, полной рекламных объявлений и, может быть, очередным счетом за электричество, свет и газ.
И ведь ничего важного не пишу я в этих письмах. Ничего нужного. Ничего секретного или даже сверхличного. Просто так - еду в автобусе и пишу. Сижу на лавочке в метро между двумя поездами - и пишу. Потом не могу даже вспомнить, о чем писала - и вот, конверт уже заклеен. Пора на почту нести. Только адрес написать покрупнее. Думаю, в ящике хватит места еще на пару пухлых конвертов?..