Трасса улыбчива. Она встречает нас косым лучами солнца м востока, густыми, как молоко и пряными, как глинтвейн. Ощутимо пахнет корицей, ромашками, скошенной травой и легким безумием. Москва остается позади, томная и ленивая в своей, московской, жаре, а мы пересекаем мосты на стареньком форде и болтаем о чепухе. И о погоде, конечно.
Нарька прижимается ко мне желтым боком, мурлычет, требует, чтобы ей что-нибудь почесали, и я почесываю ей пузо урадкой, стараясь не звенеть колокольчиком, привязанным к пушистой лапе.