Мы встречались в городе кошек. Солнце светило по ту сторону арок, разбивалось о каменные дома, сюда не долетало. Голуби расселись по карнизам и делали вид, что их нет. Я ждала; мерила шагами асфальт, рассматривала закутки. Спрыгнул с дерева большой толстый-претолстый и невероятно представительный белый кот, вальяжно направился к распахнутой двери. Медленно растворился в сумраке чужого подъезда.
Сверху, этажа с пятого, роняли слова и звуки хорошие колонки. Кажется, это был Дельфин. Музыка невероятно подходила времени и месту и отчаянно контрастировала со мной.
Шинзо опаздывала.
Я ходила вверх-вниз по старой сбитой лестнице, дергала за ручки двери на крышу, представляла себе свою знакомицу. Разумеется, действительность не имела ничего общего с действительностью. Шинзо была красивой. Сначала я была восхищена, потом огорчена, а под конец просто привыкла к тому, что вот, мой почти_идеал, идет рядом, курит. Так бывает. Идеалы, они всегда в самом неожиданном месте находятся.
Дворы были ее миром. Я чувствовала себя не то подростком из другого района, не то маленькой дрянью, не то Мари. Когда мы расплетали забор, обсуждая фенечки, гаражи, граффити, Падшего, заборы, готов и черт_знает_что_еще, мир сузился до пределов одного двора, забора и того, что за ним. Позже, на замшелых перилах раскрошившейся лестницы, среди заложенных кирпичами окон, настенных рисунков, битого стекла, мира не было вообще. Нас не было тоже – просто шевелились губы, курился дым из-под пальцев, да под ногами шелестела палыми листьями пустота. Заборы. Заборы – это наше все.
Проходящие мимо представители местной молодежи, трое непонятных субъектов, заметили нас и ходили кругами возле старого Дворца Пионеров, пытаясь осознать, каким образом мы оказались там, где оказались. У них не получилось.

- Эй, девчонки! Мы вам не помешаем?
- Помешаете.
- А если мы тихонько рядом посидим?
- Только если подальше от нас.
- А поближе?
- У нас встреча.
- Вы что… лесбиянки?!
- Да.

И на лицах ужас. Они почти убегают. Шинз качает головой: она ожидала такой реакции. Берет меня за руку. Нежно. Субъекты, косясь на нас, втаскивают друг друга на гаражи, на которых уже растут деревья… дым в пальцах касается камня, летит, кувыркаясь, вниз. Бьется о землю, застывает легким облаком. Зимой его засыплет снегом. Зимой лестница обледенеет, сосульки будут свешиваться, как сейчас мои ноги, только не качаясь, а сразу намертво примерзнув, обнимая камень. А еще у сосулек не будет кроссовок.

- Пойдем.

Шорох шагов по камушкам, листьям, стеклам. Изогнуться кошкой, юркнуть в дырку, задев волосами проволочные прутья. И мир станет снова узким… но станет. А еще через несколько минут расширится до пределов улицы, дворов, города.
Попрощаться, взглянув на часы…

А после, распуская волосы, раскинув в стороны руки, улыбаясь глупо и счастливо, сказать…

- Москва сегодня пустая и яркая.

И услышать в ответ нейтрально-спокойное:

- И я ухожу по ней гулять. До вечера.

Остается только стереть с губ улыбку, щелкая мышкой по крестику, скинуть одежду уйти в душ.